— У них ничего не вышло! Мы пустили слух, как ты велел; и как только предводитель был объяв лен, моряки ударились в панику. Нервные ушли первыми, остальные тоже поторопились, чтобы не остаться последними. Вся набережная опустела в полчаса.

— Ну а воины?

Она злорадно усмехнулась:

— Когда они разобрались, в чем дело, было уже поздно. Они, конечно, бросились к лодкам, и нам пришлось походить под парусами. Но большего они не смогли сделать.

Ннанджи с Таной помогли выбраться Катанджи.

— Ну а как же ночью?

— Уйдем вверх по течению. — Брота махнула рукой в сторону кораблей на внешнем рейде. Как и «Сапфир», они вывесили карантинные флаги. — Те двое согласились поднять знак, только это и спасло. — Она махнула в сторону двух других кораблей. — А эти захватили воины.

Она отерла слезу, которую, как решил Уолли, мог выжать только ветер.

— В любом случае мы не сможем долго продержаться. Они каждый день подплывают к нам. Маленькие лодочки. Но у них уже есть два корабля, и, думаю, теперь они придут за нами на них.

По усталым глазам, коротким речам, интонации можно было понять все.

— Ты выстояла свою вахту, воин! — сказал Уолли, снова обнимая ее.

Речной народ — моряки и торговцы — вообще-то был тупоголов. И только такой выдающийся негоциант, как Брота, могла убедить их бросить торговлю. Опасность быть захваченными тысячью воинов оказалась превыше интересов купли-продажи.

— Я знаю, почему боги выбрали этот корабль. Главная причина — это ты.

Брота махнула рукой, но видно было, что она растрогана, возможно, впервые за годы.

— Ну ладно, я рада, что ты вернулся, я не думала, что это случится так скоро. Или никогда?

— А это чья шлюпка? — спросил как всегда подозрительный Томияно.

Странная лодочка была пришвартована к «Сапфиру». Брота удивленно оглянулась и показала рукой. Кузины, тетки и дядья расступились, и Уолли увидел улыбающегося Хонакуру, который восседал на пожарной корзине. Двое жрецов Третьих стояли рядом с ним. Уолли приветствовал его. Четыре прошедших дня не омолодили Хонакуру. Он выглядел еще более дряхлым. Улыбка же его, как всегда, была полна силы.

— С прибытием, милорд, — просто сказал он.

— Они привозили нам пищу, — пояснила Брота.

Уолли опустился на колени, чтобы быть на уровне глаз Хонакуры.

— Боюсь, что я не смог выполнить обещания, — сказал Хонакура, — и своего обета Богине. Сбор выбрал предводителя.

— Боарийи! Колдун говорил нам.

— Откуда он?.. Ладно. Это правда. Лорд Кадиуинси согласился со мной и не принимал в этом участия. Воины снова приходили его звать. И я снова уговорил его не ходить. — Он продемонстрировал один из своих старческих смешков. — Тогда воины все равно решили начинать. Но ведь у них только шесть Седьмых.

— Да, это осложняет дело, — согласился Уолли. — Ну и что теперь?

Хонакура собрал свои морщины в хмурую гримасу:

— Кадиуинси снова потерял равновесие. Церемония посвящения состоится этим утром.

Уолли тоже нахмурился:

— Думаю, сбор собирался тронуться в путь дня два назад?

— Да. Сеньор — нетерпеливый молодой человек, его бы не остановило и отсутствие благословения. Но вы с госпожой Бротой остановили их. Думаю, лучшим выходом для них, чтобы сохранить лицо, будет объявить церемонию теперь, как будто так и планировалось.

Уолли посмотрел в умные старые глаза:

— Ты очень хорошо поработал, святейший! Ты не остановил, но задержал их.