— Да и не дадут нам поляки просто проехать по своим землям, — подвел черту в своей речи Лазарь Моисеевич.

— А что скажет на это товарищ Огнев? — вдруг обратился ко мне Сталин.

— Без информационной и дипломатической подготовки двигать войска нельзя, — начал я. Над ответом я уже подумал, и кое-какие наметки, как выйти из положения и добиться цели, у меня были. Вот я и начал их излагать. — Наша задача — убедить польское правительство, что пропустить нас к Германии для них — либо выгодно, либо наименьшая из проблем. И выход есть.

— Какой тут может быть выход? — фыркнул Калинин.

— Сейчас в Польше — эйфория от приобретенных земель, — проигнорировал я его реплику. — Но через наших дипломатов необходимо вкинуть полякам мысль: а что дальше? Но в обязательной связке с другой мыслью: как только Гитлер закончит с Францией — они следующие. И чтобы этого не допустить, нужно «прикрыться» кем-нибудь — например, нами.

— Что-то я не улавливаю суть ваших мыслей, товарищ Огнев, — нахмурился Калинин. — Можно поподробнее?

— Да, — кивнул я. — Я предлагаю следующий план действий: первое — мы признаем, как и Германия с Англией, за поляками Тешинскую область. Этот шаг позволит хотя бы начать с ними переговоры, да и не отвернет от нас население этой страны. К тому же признаем на основании «воссоединения исконных земель». В принципе, этот тезис в долгосрочной перспективе выгоден и нам.

— Каким образом? — заинтересовался Сталин.

— Так Варшава когда-то входила в состав Российской империи, — усмехнулся я. — И русский язык там до сих пор помнят и знают. При необходимости и если появится возможность — можно и всю Польшу объявить «исконно русской».

Мои слова не нашли отклика у членов политбюро, но и резко негативно никто пока высказываться не стал.

— Второе, — продолжил я. — На каком основании Рейх вторгся во Францию? Мнимая угроза своей безопасности? Это чушь и понимают это все, даже далекие от политики люди. Зато предлог какой — во Франции много коммунистов, от них исходит угроза для Рейха, пойдем бить им морду! Так ведь и в Польше хватает социалистов и коммунистов! Так почему бы следующей целью после Франции не стать Варшаве? Третье — чтобы поляки не стали после такой постановки вопроса гнобить наших людей, верных прогрессивной идее коммунизма, уже стоит намекнуть на наше неудовольствие. Что тогда не Рейх, а мы сами придем к ним защищать наших товарищей. И своими действиями Варшава сама развяжет нам руки! Так мы еще и воспользуемся их же тезисом — о защите своих людей, той формальной причиной, по которой они оттяпали у Чехословакии часть территории. И тогда фактически Польша оказывается между молотом и наковальней! Выход из этой ситуации один — отойти в сторону и дать нам сцепиться между собой. Они буквально сами нам его предложат!

— Но ведь Франция первая ввела войска на чужую территорию, — заметил присутствовавший на заседании Литвинов. — Гитлер и воспользовался этим предлогом, оправдывая свои действия на международной арене.

— По просьбе действующего правительства, которое мы, на секундочку, признали, — заметил я. — Причем для защиты испанцев от интервенции со стороны Италии. То есть, еще одной страны, которая первой и ввела свои войска на чужую территорию. Даже можно это вынести в лозунг какой: гражданская война — борьба самих граждан за свое будущее.