— Как тут душно, — сказала она.

— Не выходить же под дождь.

Я поднял с пола сломанную сигарету и выбросил в окно. Достал новую. Включил зажигание, и некоторое время двигатель работал на холостом ходу. Потом выжал сцепление, и мы тронулись с места.

Мы молча проехали по грунтовке до моста и снова попали в тусклый дым фонарей. Дождь не утихал.

— Кто у тебя? — моя рука лежала на рычаге скоростей, и Нина накрыла ее ладонью.

— Сейчас никого.

— А была? — она усмехнулась, — Та, единственная?

— Ее уже нет. Она погибла. В автомобильной аварии.

— Ты ее очень любил? Я кивнул.

— Она была красивая?

— Да, наверное, очень. Мне трудно быть объективным.

— Как ее звали? Я ничего не ответил.

— Бедненький, — Бессонова погладила мою руку. — А знаешь, муж мне изменяет. С какой-то молоденькой девочкой. Может, к ней и ушел? Все хочу на нее посмотреть.

— Тогда поторопись.

— Почему?

— В городском морге лежит ее труп.

— Я тебя не понимаю.

— Утром она выбросилась из окна.

— А Бессо… — Нина вздрогнула и прижала пальцы к губам.

— Сложно сказать. Но мне кажется, он здесь ни при чем.

— Вот почему его искал следователь… Везет мне на мужиков. Точнее, везет моим мужикам… Она сама… Или ее?..

— Все может быть.

— Но кто?

— Если верить логике, то я оказываюсь наиболее подходящей кандидатурой. Они только не могут никак найти мотивы.

— Ты?!

— Да, моя прелесть. Я был последним, с кем ее видели.

— Ах, вот как? — она неестественно рассмеялась.

Потом отвернулась к окну. Как в начале поездки. Иными словами, мы вернулись на исходные позиции.

Что ж, поделом.

Возле самого дома я вспомнил и спросил:

— 0 чем вы говорили с Сухоручко. Я прослушал, помнишь? Что-то про какое-то кольцо…

— Про кольцо?.. Да, его увидел у Бессонова один человек. Он хорошо знал… и меня, и это кольцо. Когда-то. Вот и стало известно. Не через него, от других… С кем-то поделился. Из лучших побуждений, надеюсь.

— Но ты от кого конкретно услышала?

— Кто у нас первая сплетница?

— Кто?

— Маринка, которая у твоего приятеля работает.

— Скажи пожалуйста. Такая симпатичная.

Я затормозил у дома. Нина обернулась.

— Ты поедешь в гостиницу? Хорошо?

— Ясное дело, — сказал я, — не ночевать же на улице.

— Пойми. Это непросто… Все должно произойти по другому. Может, я просто глупая…

— Все понял, не объясняй.

Она открыла дверцу, чтобы выйти, но вдруг снова захлопнула ее.

— Что случилось?

— Там кто-то… — она дотронулась пальцем до стекла, — там кто-то есть.

— Где?

— В саду, у дома…

— Не вижу.

— Я открыла дверцу и почувствовала… Мне страшно.

— Сейчас…

Я вышел из машины. И вдруг ощутил этот взгляд. Взгляд из темноты. Человек так смотреть не может. Я ничего не понимал, только чувствовал волны злобы и тоски, яростные и беспощадные.