— Где? — мужчина вскочил.

Я внимательно посмотрел на него:

— Не имеет значения. Я могу ошибиться.

— Нет, вы должны, вы обязаны мне сказать!

— Почему вы меня торопите?

— Да потому, что с вами могут поступить так же, как с Олегом!

— А что произошло с Олегом?

— Я не знаю… Но чувствую…

— Мертвый! — старуха вдруг рванулась ко мне, и я увидел, как позеленело ее лицо и встали дыбом волосы. — Ты уже мертвый! Она придет, она пришл-а-а-а!

Мужчина поймал ее сзади за локти, но старуха корчилась и кричала, пока я выходил из квартиры и закрывал за собой дверь.

Я и в самом деле мертвый. Уже много лет. Только никому об этом не рассказываю.

Во дворе я огляделся. Мой старый знакомый в светлом плаще и шляпе с мягкими полями оказался неподалеку, на скамейке рядом с детской песочницей. Я приметил его час назад у газетного киоска.

Чужие отпрыски резвились у его ног.

С трудом удержался, чтобы не помахать ему рукой. Не то, чтобы он был растяпа. Просто у меня на это глаз наметан.

Сажусь в машину и в зеркальце вижу, как малый делает кому-то знаки. Трогаюсь с места, и почти одновременно со мной от бровки отваливают серые «Жигули». Не знаю, связано ли это с жестикуляцией юноши. Но лучше подстраховаться.

Спокойно продвигаюсь к центру, а серая легковушка плотно сидит на хвосте. Случай подвернулся на перекрестке — проскакиваю его на красный свет перед самым носом грузовика и слышу за собой визг тормозов. Финита…

Кто бы ни был в серых «Жигулях», но он слишком боялся потерять меня из виду, и потому рванул следом. А на перекрестке надо быть особенно внимательным. Буду рад, если он отделается только легким испугом и разговором с водителем грузовика. Тому найдется, что сказать.

Машину приходится оставить недалеко от гостиницы, а дальше пробираться проходными дворами. Тут главное — помнить ориентиры. Идея созрела еще в кабинете Сухоручко.

Неплохо будет уточнить в гараже, не содрали ли они с меня за срочность ремонта. Если так, то это чистое надувательство.

Автобус был полупустой, я выбрал место у окна. На часах было без четверти пять. В автобусе висел красочный плакат: «Курение — наш злейший враг». Я порадовался за художника. Красочно и убедительно. Особенно беременная женщина с сигаретой.

— Я вижу, вы плакатик изучаете? Приезжий, наверное? — спросил подвыпивший мужичок с авоськой.

— Правильно борются, — я кивнул. — А то моду взяли — что хотят, то и делают со своим здоровьем.

— Конечно, — мужичок вздохнул. — Только ведь со злом, которое у всех на виду, бороться значительно почетнее…

Люди стали выходить. Автобус завершил свой круг. Мой — продолжается…

Я огибаю выпотрошенные таратайки и в нерешительности останавливаюсь. Не очень-то вежливо прерывать трапезу трех мужчин, даже если эта трапеза состоит из покромсанной вареной колбасы и батареи бутылочного пива.

Но так как один из них, блистающий отсутствием волос, мой давний знакомый — если за точку отсчета принимать день приезда, — я все же решаюсь.

Он замечает меня сразу, как только я появляюсь из-за ржавого автомобильного кузова. Поговорка гласит: «Всегда садись лицом к воображаемому входу и поближе к воображаемому выходу». Он свою часть поговорки учел. Прожевывая колбасу, сделал знак сотрапезникам, чтобы они освободили один из перевернутых ящиков. Открыл бутылку пива и протянул мне.

— Освежитесь с нами.

Я поблагодарил.