— Казиэль? — прошептала она своим глубоким сиплым голосом.

— Да.

— Какого черта ты тут делаешь?

— Пришел вызволить Аэрона. Ты же не встанешь у меня на пути, малыш? Мне не хочется причинять тебе боль после всего, что мы вместе пережили. Но я не позволю сантиментам не дать мне защитить моего лорда. Встанешь на пути, и будет больно. Конец дружбе.

— Аэрон здесь? Ты чокнулся или пьян?

— Ни то, ни другое.

Джейден едва успевал следить за странным диалогом. Плюс ко всему, у них был сильный уэльский акцент, и они говорили на английском, которым, как он считал, владел в совершенстве, но…

— Вы знакомы?

И тут Рибин переключила на него внимание, и это было очень плохо, потому что она уставилась на него, как бешеный пес на кусок свежего мяса.

Казиэль схватил ее и развернул.

— Не надо этого. Он вроде как друг.

— Ты точно свихнулся! Твой мозг затуманен, как мой после пира у Корделии! А теперь отпусти меня, грубиян, или я доберусь до тебя, и у меня будут новые белые пушистый сапоги.

— Не, ну зачем они тебе сейчас. Не суетись. Серьезно!

Рибин обнажила острые серые клыки.

— Серьезно? — рассмеялся Казиэль. — Желаешь испугать меня этими жалкими штучками? Нашла, чем напугать.

— Ну ты и засранец!

— Ну, в этом ты права.

Рибин указала на Джейдена.

— Именно он тебя и сдаст. Помяни мое слово. Он низкий, лживый, от него проще избавиться раз и навсегда, и никогда с ним не связываться.

— Меня послали защищать его, и ты знаешь, что я так и поступлю.

— Блин! Ты всегда был слабаком. Им и останешься. Не изменяешь себе.

— Чаще всего — нет. Так поможешь, или продолжим болтать?

Она заговорила на быстром яростном демоническом уэльском, подвергая сомнению родословную Джейдена, да и Казиэля тоже, а еще его вменяемость.

Наконец, Рибин успокоилась.

— Конечно, помогу. Ты меня монстром считаешь? Но поклянись, что вытащишь отсюда и меня.

Казиэль нахмурился.

— Как ты вообще тут оказался?

— Меня пленили и продали.

Казиэль посмотрел на Джейдена, склонив голову на бок.

— Можно мне забрать его отсюда? Мне позволят?

— Почему ты называешь его ей?

Он посмотрел на Джейдена, как на дурака.

— Ты что, слепой? Рибин — мужчина.

Джейден скептически осмотрел плавные изгибы ее тела. Пусть он и не видел ее обнаженной…

— Уверен?

Рибин закатил глаза. Казиэль хохотнул.

— Точно. Его прокляли и наделили этим телом за то, что он разбил сердце женщины, и она убила себя. Теперь он проклят вечно ходить в ее теле и оплакивать души тех, кто скоро умрет, чтобы предупредить остальных, что скоро они потеряют любимых.

— Жестоко.

Рибин сжал зубы.

— Ты себе не представляешь. И это даже не моя вина. Она гонялась за мной, пока чуть с ума не свела. Девчонка была больна, — он вздохнул, указав на себя. — И это стало ее последней местью. Она постаралась, чтобы у меня никогда не было женщины. Никогда. Уж лучше бы в козу превратила.

Он повернулся к Казиэлю.

— Будешь умничать, и тебя отмутузит женщина, понял?

Тот поднял руки, защищаясь, но в глазах плескалось веселье.

— Я так понимаю, Рибин — это от Роберт?

— Ривон Ду, — сказали они в унисон.

Джейдена так и подмывало сказать: «будьте здоровы».