Молинас пожал плечами.

— Прованс прекрасно укреплен. Марсель будет сопротивляться сегодня точно так же, как он сопротивлялся в тысяча пятьсот тридцать шестом году.

— Да, но в этот раз у Карла Пятого есть естественный союзник. В Южной Франции множатся очаги чумной эпидемии, способной ослабить любой город. Представим себе, что чума распространилась по всему Югу. Города опустеют, гарнизоны поредеют, и войска будут вынуждены отступить. В таких условиях любой захватчик сможет проникнуть на территорию Франции, не встретив сопротивления.

— На то воля Божья. Никто не может ни предвидеть распространение чумы, ни разгадать ее природу.

Торнабуони понизил голос до шепота:

— Однако известно, что чуму можно занести. Тряпку, пропитанную гноем, можно уронить в колодец, бинт с чумной язвы засунуть в кран уличного источника. Провидение не знает преград, особенно если пытливый ум стремится их преодолеть.

Молинас был готов ко всему, но и он содрогнулся от ужаса.

— Но вы говорите об убийстве тысяч невинных! — воскликнул он.

— Убийство? Синьор Молинас, я считал вас более благоразумным, — ответил Торнабуони, слегка пожав плечами. — Учтите, что война всегда будет причиной гибели невинных людей. К тому же Карл Пятый — единственный союзник, на которого может рассчитывать Папа в деле борьбы с распространением лютеранства и кальвинизма. Поражение императора освободит путь ереси. Вы с этим согласны?

Постановка вопроса сразила Молинаса своей логичностью. Все еще сопротивляясь в душе, он согласно кивнул.

Герцогиня Чибо, казалось, вовсе не была взволнована. Похоже, ей не в первый раз приводили эти аргументы.

— Монсиньор, миссия, которую вы нам предлагаете, необычайно рискованна. Не думаете же вы, что двое иностранцев, переезжающих из города в город, где потом вспыхивает чума, не привлекут к себе внимания? — спросила она.

Епископ улыбнулся.

— Разумный вопрос. Надо сказать, мадам, что во время эпидемий нет недостатка в бродячих проповедниках и предсказателях, которые странствуют по зараженным городам и то обещают избавление, то требуют покаяния в попытке смягчить гнев Божий. Два путешественника в партикулярном платье будут подозрительны, два мистика — нет.

— Таким образом, вы настаиваете на маскараде.

— Возможно. Но если под маской кроется Божий лик, в этом нет ничего смешного. Во всяком случае, я вас не принуждаю. — Епископ взглянул на угрюмо молчавшего Молинаса. — Я говорю это прежде всего вам, синьор. Если вы желаете послужить делу Карла Пятого, то вот вам способ. Взамен вы получите поддержку империи и мою личную помощь в уничтожении колдуна, который тревожит ваш сон. Но я не требую быстрого решения. Подумайте не спеша, а потом уже дайте ответ. — Улыбка Торнабуони стала злобно-насмешливой. — Хотя я заранее знаю, каким он будет.

ОБАЯНИЕ ОБЫДЕННОСТИ

ишель швырнул книгу, которую держал в руках, в камин, горевший в таверне, и она угодила прямо на угли.

— «Предсказания одиночки», — произнес он, скорчив гримасу. — Собрание глупостей. Как зовут этого астролога из аббатства Орваль?

— Настоящего имени я не знаю. Но он называет себя Оливариусом, — ответил Жан де Нотрдам.

— Невежественный дурак.

Мишель наблюдал за тем, как огонь охватывает книгу и ее заволакивает тонким дымком. Вряд ли хозяин порадовался бы такому топливу под вертелом, но он обслуживал клиентов за дальним столиком и ничего не заметил.

Лицо Жана расплылось в ухмылке. Он был похож на брата, но в чертах его лица проглядывало что-то хищное, и кожа, несмотря на молодость, была сморщенной и дряблой.