Ромье хитро прищурился:

— Ах вот оно что! Будь я помоложе, я бы знал, как с ними рассчитаться. Ну, с этим вы сами справитесь. Но и факультет тоже заплатит. Велите передать это от моего имени господину Муле, казначею.

Рабле согнулся в комически торжественном поклоне.

— Будет исполнено, не сомневайтесь.

— Что до вас, господин Рабле, то вы должны быть отмечены особо. Думаю, вы достойны того, чтобы получить диплом. Я поговорю об этом с вашим наставником, доктором Широном. Приступим к делу по возможности быстро.

— Но я всего несколько месяцев как поступил!

— Неважно. Сколько вам лет?

— Тридцать шесть.

— Самый возраст. У вас репутация знающего человека. Дайте нам месяца два, и вы доктор.

Нотрдам нахмурил брови. Хоть он и был другом Рабле, искренне порадоваться за него не получалось. Ведь победа над чумой — его и только его победа. К тому же у него за плечами годы учения. Конечно, он проходил курс в Авиньоне, а Рабле — в более престижном Париже. Но он подозревал, что главной причиной несправедливости было его еврейское происхождение…

Пришлось сделать хорошую мину при плохой игре.

— Поздравляю, Франсуа! — промямлил он. — Ты уже выбрал тему для защиты?

— Конечно! — ответил Рабле с невинным видом. — Это будет комментарий к знаменитому трактату Ардуина об искусстве прилично пернуть в обществе.

— Брысь отсюда! — зарычал Ромье, скорчив свирепую гримасу. — И не забудьте явиться к господину Муле!

— Да кто ж о таком забудет? — отозвался Рабле, обнял за плечи Мишеля и Оноре и потащил их за собой.

Несколько часов спустя трое студентов, к которым присоединились Антуан Сапорта, Франсуа Робине и Гийом Рондле, весело ужинали в снова открывшейся «Ла Зохе». С ними сидела Коринна, как всегда глядевшая весело и чуть-чуть лукаво, а с ней еще две девушки: рыжеволосая Мари, чью белоснежную кожу прекрасно оттеняли зеленые глаза, и застенчивая смуглянка Жюмель, с кудряшками вокруг высокого лба.

Пока хозяин подавал паштет из телятины, сдобренный множеством специй, Рабле наклонился к Мишелю.

— Что-то рожа у тебя больно вытянулась, дружок. Похоже, я догадываюсь о причине. Не сомневайся: все знают, что победа над чумой — твоя заслуга. И Ромье это знает. А вопрос о моей защите решен уже давно. Мой наставник Широн объявил мне об этом еще тогда, когда я только поступил.

Мишель, услышав от друга все, что он так старался скрыть, огрызнулся.

— Не это сейчас меня занимает, — соврал он. — Не видел ли кто из вас испанца в черном плаще, который десять дней тому назад был у меня?

Антуан Сапорта раздраженно махнул рукой:

— Опять эта история! Да что ты так разволновался? Что плохого он тебе сделал?

— Из моей комнаты пропали книги.

— Книги? Какие книги? — Видя, что Мишель не хочет отвечать, Сапорта пожал плечами. — Может, их взял Педрие, твой сосед по комнате?

— Это был не Педрие. Он не интересуется моим чтением.

Рабле покачал головой и повернулся к девушкам:

— Помните человека в черном плаще? Он приходил сюда еще?

— Таверна открылась только сегодня, — ответила Коринна. Потом прибавила: — Я этого типа хорошо запомнила. Бледный, как мертвец, а башка — как череп. Я бы с таким ни за что в постель не пошла.

— А тебя не больно-то и просят. Все твои тайные прелести принадлежат нам. Точнее, Мишелю, он нынче герой дня.

— По-моему, он больше занят Жюмель, чем мною. Если бы ты не завел речь про героя, я бы рискнула сказать, что он просто ест ее глазами.