Едва она произнесла эти слова, как Брендон уже летел в ее протянутые руки.

— А я? — вполне серьезно спросил сверху Тревис и тут же, спрыгнув, оказался так близко от нее, что чуть не задел. Сделав вид, что теряет равновесие, он ухватился за Алекс и вдруг крепко прижал ее к себе.

Сердце Алекс сладостно замерло от прикосновения его сильного тела. Хочет она того или нет, но этот человек стал ей близок и дорог, хотя она совсем его не знает.

— Пойдем домой, — тихонько шепнула она Тревису, как только он ее отпустил.

Тревис выпрямился и настороженно посмотрел на нее.

— Ты этого хочешь? — так же тихо спросил он.

— Да, — не задумываясь, ответила Алекс.

Далее все оказалось очень просто. Брендон был отправлен к своим юным гостям, Алекс рукой просигналила озабоченной Саре, что они с Тревисом уходят, и, не привлекая ничьего внимания, они покинули дом Сары.

Пока они были в гостях у Брендона, уже стемнело. Дом Алекс был погружен в темноту, лишь в кухне над плитой горела одинокая лампа.

Взявшись за руки, в сумеречной тишине они молча поднялись в спальню.

Эта комната с той минуты, как он впервые в ней побывал, занимала особое место в фантазиях и мечтах Тревиса. Остановившись на пороге и глядя на Алекс, зажигавшую три свечи на комоде, он убедился, что реальность может превзойти любые фантастические видения.

Пламя свечей, дрожа и колеблясь от дуновений легкого ветерка, залетавшего в распахнутое в сад окно, скользило неверными тенями по глади стены, а фикусы и пальмы по углам таинственно темнели, чуть шурша тяжелой листвой. В саду самозабвенно заливалась трелью какая-то вечерняя птаха.

Затаив дыхание, Тревис смотрел, как Алекс, стянув через голову платье, небрежно уронила его на пол, словно подавала ему некий знак. Вынув шпильки из тяжелой копны волос, она позволила им свободно упасть, и золотистые густые пряди закрыли грудь и спину. На фоне темного вечернего окна она казалась прекрасной сияющей статуей.

— Что же это такое… — задыхаясь, хрипло произнес Тревис и не заметил, как в два широких шага, стремительных, как бросок, оказался рядом с ней и с восторгом зарылся лицом в ее волосы, вдыхая их сухой аромат.

Но Алекс тихонько отстранилась и, деланно строго посмотрев на него, небрежно сказала:

— Вам не кажется, мистер Кросс, что на вас слишком много надето?

И тут же сама испугалась собственной развязности.

Но теперь она понимала, что с ней. Это началось еще на Сариной лужайке, когда Алекс и Тревис стояли так близко, что она едва не упала в его объятия на глазах у всех. Она вынуждена была признаться себе, что истосковалась не только по ласкам, но даже по простому прикосновению мужчины. Как могла она так долго терпеть? А потом поняла. Ей не нужны были просто мужчины. Она ждала Тревиса. И дождалась.

Рука Алекс потянулась к вороту его рубахи. Она любит его, это бесспорно, думала она, медленно расстегивая пуговицы его рубахи.

— О, Алекс, — словно опомнившись, смущенно промолвил Тревис, досадуя на свою внезапную растерянность, однако не шелохнулся.

Алекс все делала сама. Расстегнув его трикотажную, снимающуюся через голову рубашку, она выдернула ее низ из тесного пояса джинсов и сняла ее. На секунду она замерла, глядя на его обнаженный торс. Но ее нетерпение было слишком сильным. Алекс, не раздумывая более, сняла с Тревиса ботинки, затем джинсы. Движения ее были легкими и ласковыми — так мать осторожно раздевает полусонное дитя. Теперь он стоял перед ней в одних своих знаменитых трусах, некогда так поразивших ее.

— О, как ты прекрасен, — не выдержав, почти задыхаясь, прошептала Алекс и с удивлением и восторгом заметила, как потемнели от румянца смущения его смуглые щеки.