— Это может быть такое место, где никто не живет или куда боятся ходить, например пустыня. Или джунгли. Территории, не представляющие ценности.

— Мы с Томасом это уже обсуждали, — сказал Линч. — Когда прятаться негде, где спрячешься, кроме как у всех на виду? И возможно, он так и поступит.

Бранч внимательно слушал.

— Мы узнали об одном вожде народности карен — они живут на юге Бирмы, рядом с красными кхмерами, — продолжал Десмонд. — Говорят, к нему приходил дьявол. Так что, быть может, он разговаривал с нашим неуловимым Сатаной.

— Думаю, это только слухи, местные байки, — уточнил Томас. — Но есть и вероятность, что Сатана пытается найти себе новое прибежище.

— Если так, то это почти чудо, — сказал Мустафа. — Сатана, ведущий свое племя из глубин, подобно Моисею, ведущему народ свой в Израиль.

— А можно нам узнать побольше? — поинтересовалась Дженьюэри.

— Как нетрудно себе представить, вождь не покинет свои джунгли, чтобы дать нам интервью, — сказал Томас. — Кабели там не проложены, стало быть, телефонной связи нет. В той местности свирепствует голод и всяческие зверства. Там — зона геноцида, ситуация у них катастрофическая. Вероятно, вождь решил повернуть время вспять, к точке отсчета.

— Тогда информации мы не получим.

— Вообще-то, — заявил Десмонд, — я намерен отправиться в джунгли.

Дженьюэри, Мустафа и Pay в один голос воскликнули:

— Что ты, Десмонд, это же очень опасно!

— Я уже решил, — сказал он, довольный произведенным впечатлением.

Расследование было для него лишь одной частью цели; другой, не менее важной было приключение.

Заседание проходило в настоящей клетке с массивной стальной дверью и блестящими решетками. За решеткой виднелись стены хранилища с ячейками и другие двери со сложными запорами. Заговорщики ждали Персивела и продолжали обсуждение.

Ученые начали представлять факты.

— Его можно сравнить с Хубилаем или Аттилой, — утверждал Мустафа. — Или королем-воином, наподобие Ричарда Первого, который поднимал все христианство в поход на неверных. Личность с неимоверным честолюбием. Как Александр, Мао или Цезарь.

— Не согласен, — заявил Линч. — Почему король-воин? С его стороны мы в основном видим оборонительные или партизанские действия. В лучшем случае я бы сравнил Сатану с индейским вождем Джеронимо, но не с Мао.

— Тогда уж не с Джеронимо, а с актером Лоном Чейни — «человеком тысячи лиц», — это сказал де л'Орме.

В отличие от других де л'Орме не помолодел за время расследования. Он сгорал от рака, пожирающего его плоть и кости. Левая сторона лица стала бесформенной, глаз провалился — его приходилось скрывать за темными очками. Старик был практически прикован к больничной койке. Здесь, на фоне железных решеток и мраморных колонн, он казался таким слабым и одновременно сильным — Самсон с одной почкой и одним легким.

Появились Бад Персивел и двое монахов-доминиканцев. Чуть поодаль стояли пятеро карабинеров с винтовками и автоматами. Персивел пригласил:

— Пройдите сюда, пожалуйста. У нас будет только час.

Доминиканцы озабоченно зашептались, разглядывая Бранча. Один из карабинеров прислонил винтовку к стене и отпер решетчатую дверь. Когда все прошли, доминиканцы что-то сказали карабинерам, и те преградили Бранчу путь. Майор стоял перед ними, словно людоед из сказки, одетый в поношенную спортивную куртку.

— Он с нами, — сказала Дженьюэри доминиканцам.