— История говорит, что плащаница — нерукотворный образ. Священная погребальная пелена. «И, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницею и положил его в новом своем гробе», — процитировал доминиканец.

— И все ваши доказательства — цитата из Писания?

— Доказательства? — вмешался Персивел. Хотя ему было под семьдесят, в нем оставалось много от типичного «надежного парня». Легко было представить, как он с мячом бросается в прорыв и спасает игру. — Какие вам нужны доказательства? Я сюда прихожу много лет. В рамках проекта исследования Туринской плащаницы она подвергалась десяткам анализов, потрачены миллионы долларов и сотни тысяч часов. Ученые, включая и меня, достаточно поупражнялись в скептицизме.

— Но мне казалось, радиоуглеродный анализ определил возраст плащаницы где-то в пределах тринадцатого-четырнадцатого веков.

— Вы что — проверяете меня? Я ведь рассказывал о моей теории вспышки!

— То есть — вспышка ядерной энергии запечатлела на плащанице облик Христа? И ткань притом не сгорела дотла.

— Вспышка была небольшая, — ответил Персивел. — Она, кстати, объясняет и ошибочность радиоуглеродного анализа.

— Небольшая вспышка радиации, создавшая негативное изображение с деталями лица и тела? Разве такое возможно? В лучшем случае мог образоваться силуэт. Или просто темное пятно.

Все их аргументы были стары. Персивел давал привычные ответы. Де л'Орме задавал новые вопросы, и объяснения Персивела становились все сложнее.

— Я лишь утверждаю, что, прежде чем поклоняться, стоило бы узнать, кому или чему поклоняешься. — Де л'Орме встал рядом с плащаницей. — Одно дело — знать, кому не принадлежит этот отпечаток. А мы сегодня можем сказать, кому он принадлежит. Для того я и затеял представление.

— Он принадлежит Сыну Божьему в его человеческой ипостаси, — сказал младший доминиканец.

Старший лишь покосился на реликвию. Неожиданно глаза его расширились. Рот открылся, и губы образовали круг.

— Господи, Отец Небесный, — сказал младший.

Теперь и Персивел заметил. И все остальные тоже. Томас не верил своим глазам.

— Что вы сделали? — закричал Персивел.

Человек на плащанице был не кто иной, как де л'Орме.

— Это — ты! — хохотал Мустафа. Он пришел в восторг.

На изображении де л'Орме был обнажен, руки целомудренно прикрыли низ живота, глаза закрыты. Парик, фальшивая борода. Оригинал и изображение на ткани были одного роста, имели одинаковые короткие носы и узкие гномьи плечи.

— Отец мой Небесный! — причитал младший доминиканец.

— Иезуитские фокусы! — шипел старший.

— Обманщик! — завывал младший.

— Де л'Орме, какого черта?! — сказал Фоули.

Всеобщее смятение охватило и карабинеров. Они сравнили человека с изображением на полотне и сделали выводы. Четверо немедля опустились на колени перед де л'Орме, один даже прижался лбом к его туфлям. Пятый солдат отступил к стене.

— Да, на полотне — я, — подтвердил де л'Орме. — Это действительно фокус. Но не иезуитский, а научный. Алхимический, если угодно.

— Схватить его! — приказал старший доминиканец.

Но карабинеры увлеченно поклонялись новому Богочеловеку.

— Не волнуйтесь, — успокоил де л'Орме перепуганных монахов. — Оригинал находится в соседней комнате, целый и невредимый.