Она обдумывала план бегства. Сделать шаг назад, повернуться и броситься бежать. Тот, что с крыльями, бросил на нее быстрый взгляд.

— Не двигайся, — раздался шепот Айка.

Он сидел на камне, слева от нее, на корточках, покачиваясь на пальцах. В опущенной руке — пистолет.

Хейдлы больше не разговаривали. Они пришли в состояние некой безмолвной восточной неги. Лежащий продолжал мастурбировать с каким-то обезьяньим увлечением, нисколько не смущаясь, как бы между делом. Теперь Али слышала только шелест воды по песку да шорох его пальцев.

Через некоторое время крылатый снова метнул взгляд на Али, оттолкнулся от воды и медленно полетел наискосок от берега, держась над самой водой. Когда Али перевела глаза на амфибий, одна из них уже исчезла. Потом и последний тоже — который себя ублажал — окончательно впал в оцепенение и уплыл. Скользнул под воду, словно его проглотили. И сверху сомкнулась пасть озера.

— Неужели это все было на самом деле? — тихо спросила Али.

Сердце у нее стучало. Она двинулась вперед, желая увидеть следы на песке и убедиться, что ей не привиделось.

— К воде не подходи! — предостерег Айк. — Он тебя поджидает.

— Думаешь, он еще там?

Неужели хейдл-созерцатель ее выслеживает? А на вид такие миролюбивые…

— Вернись, пожалуйста. Не заставляй меня нервничать.

— Айк! — Али запнулась от волнения. — Ты их понимаешь?

— Этих? Ни слова.

— А есть и другие?

— Сколько говорить, что мы тут не одни.

— Но мы же никого не видели…

— Али, мы все время идем мимо них.

— Вот таких?

— Таких и других, которых лучше бы и не знать.

— Но у них такой мирный вид. Как три поэта.

Айк только языком щелкнул.

— Тогда почему они на нас не напали?

— Сам не знаю. Пытаюсь понять. Кажется, что они как будто знают меня. — Он помедлил и добавил: — Или тебя.

* * *

Выдохшийся Бранч едва тащился. Он шел по следу, но потом след пропадал, а может, Бранч сбился. Он понимал, что, скорее всего, заплутал. Он болел от укусов насекомых. Лучше всего было бы отыскать какую-нибудь нору и отлежаться, пока не пройдет лихорадка. Однако внизу стало столько народу, что вряд ли получится найти надежное убежище.

Остановиться — значит привлечь всех врагов на много миль вокруг. Если его убежище найдут раньше, чем он поправится, все кончено. И Бранч держался на ногах.

Незаживающие раны замедляли шаг. Лихорадка ослабляла внимание. Майор чувствовал себя стариком. Казалось, он в пути целую жизнь.

Бранч дошел до узкой шахты, в которую стекал тоненький ручеек. С винтовкой на спине спустился по веревке. Внизу смотал веревку и отправился дальше. Сюда он попал впервые, но в подземье был не новичком.

По пути ему попался женский скелет. На черепе оставались длинные черные волосы, и это было странно — хейдлы плетут из волос прочнейшие веревки. То, что волосы не забрали, говорило о том, что такого добра тут в изобилии. Для Бранча это было к лучшему — на него меньше обратят внимания.

Обнаруживалось все больше признаков человеческого присутствия — целые скелеты, ребра, следы на земле, высохшие следы мочи или явственный запах homo sapiens среди хейдлской вони. Кто-то нацарапал на стене имя и дату. Дата — двухнедельной давности — вселила в Бранча надежду.

Затем он нашел расползшуюся кучу спасательных костюмов — некоторые оказались проколоты копьями или разрезаны. Неопреновые костюмы должны были показаться хейдлам волшебной запасной кожей или даже живым существом.