— В Корее? Это он так сказал?

— Я сам его туда послал.

— И почему ты думаешь, что он там, куда ты его послал?

Де л'Орме снял очки. Потер и открыл глаза. Совершенно белые — без радужных оболочек и зрачков. На лицо ему падали разноцветные блики от уличных фейерверков. Слепой ждал.

— Я всю ночь пытаюсь дозвониться до других, — говорил Персивел. — Без толку.

— Новый год, — объяснил де л'Орме. — Наверное, они у своих родных.

— И никто тебе не сказал! — Это звучало не как вопрос, а как упрек.

— К сожалению, не понимаю, о чем речь.

— Теперь уже поздно. А ты и вправду не знаешь? Где же ты был?

— Здесь. Болел гриппом. Неделю просидел в номере.

— А знаешь про такую газету — «Нью-Йорк таймс»? И новости не слушаешь?

— Я решил отдохнуть. Скажи наконец, в чем дело. Иначе я не смогу помочь.

— Помочь?

— Говори, пожалуйста.

— Нам угрожает опасность. Тебе нельзя там находиться.

Постепенно клубок размотался. Две недели назад в хранилище карт музея Метрополитен случился пожар. А перед этим взорвали библиотеку в пещерном храме Юньган в Китае. В последнем преступлении китайцы обвиняют исламских сепаратистов.

За последний месяц в десяти с лишним странах разгромлены или уничтожены архивы и археологические площадки.

— Про музей Метрополитен я, конечно, слышал. Об этом всюду сообщали. Но при чем здесь все остальное?

— Кто-то хочет уничтожить всю нашу информацию. Как бизнесмен, когда закрывает производство. Заметает следы.

— Какие следы? При чем тут библиотеки, музеи? Для чего их уничтожать?

— Хочет прикрыть лавочку.

— Кто? Ты о ком говоришь? Ничего не понимаю.

Персивел рассказывал и о других событиях, включая пожар Кембриджской библиотеке, где хранились древние рукописи из каирской синагоги.

— Полностью, — сказал Персивел. — Дотла. Все уничтожено. И развеяно по ветру.

— Те места, где мы работали в течение года.

— На этот раз хотят уничтожить нашу информацию полностью, — продолжал Персивел. — До недавних пор дело обстояло иначе: там рукопись подпортят, тут фотопленка пропадет. А теперь поставили на широкую ногу. Как будто кое-кто торопится все замести, прежде чем убраться восвояси.

— Совпадение, — сказал де л'Орме. — Сжигают книги, устраивают погромы. Враги разума. Чернь совсем взбесилась.

— Не совпадение. Он нас использовал. Как ищеек. Спустил нас по собственному следу. А мы и рады стараться. А теперь он дал задний ход.

— Он?

— Кто, как ты думаешь?

— Если ты и прав, что ему это дает? Он удаляет информацию, но не наши выводы.

— Стирает свое изображение.

— Тогда он уничтожает свой же образ. Чего он этим добьется?

Однако, возражая Персивелу, де л'Орме чувствовал себя не в своей тарелке. Неужели далекие звуки тревожной сирены звучат и в его мозгу?

— Он уничтожает нашу память, — продолжал Персивел. — Стирает следы своего пребывания.

— Но мы теперь его знаем. По крайней мере, знаем все существующие факты. Наши знания записаны.

— Мы — последние свидетели, — сказал Персивел. — Нас не станет — и все, вот вам и чистая доска.