Мало кто не встречал вернувшихся снизу солдат или рабочих, страдающих непонятными заболеваниями — рост костей, увеличенные глаза, странные опухоли и наросты, даже рудиментарные хвосты. Некоторое время религиозные группы обвиняли в этом ад, считая происходящее доказательством Божественного промысла. Ад — своеобразный ГУЛАГ, и попасть туда — уже наказание. Теперь, глядя вокруг, Али убеждалась, что фармацевтические компании вполне успешно борются с воздействием преисподней. У людей в Наске не было никаких отклонений. Али поняла, что ее собственная едва осознанная боязнь превратиться в жабу или обезьяну абсолютно не обоснована.

Город был похож на огромный торгово-развлекательный комплекс — с деревьями в кадках, цветущими кустами; чистота, кругом имена новейших брендов. Рестораны, кофейные бары, супермаркеты, торгующие абсолютно всем — от рабочей одежды и сантехники до штурмовых винтовок. Идиллию слегка портили нищие-калеки и уличные торговцы контрабандой.

На одном перекрестке старуха азиатка продавала живых щенков, привязанных к палочкам, — вот бедняги.

— Мясо для жаркого, — объяснил Али сосед. — Их продают на вес, по катти — это китайская мера, чуть больше фунта или пятьсот граммов. Говядина, курятина, свинина, собачатина.

— Спасибо, — поблагодарила Али за разъяснение. Ему явно было интересно.

— Я вчера специально присматривался. Они тут все едят, что движется. Жучков, червячков, личинок. Даже ящериц. «Сяо лон» называются.

Али смотрела в окно. Вдоль дороги тянулась огромная прозрачная колбаса — двадцать футов высотой и длиной с футбольное поле. На пластике светилась надпись на хангуле — корейском письме. Али по-корейски не понимала, но теплицу ни с чем не спутаешь.

За первой оказалась вторая, потом еще одна — они лежали друг за другом, словно гигантские куколки. За стенами суетились рабочие-садовники, ползали по лесенкам, прислоненным к деревьям. Летали разноцветные попугаи, пробежала обезьяна. Здесь, внизу, процветали субсерии — растительные сообщества, порожденные вторгшимся видом, в данном случае человеком.

Вдалеке мягко громыхнул взрыв. Такие сотрясения Али чувствовала всю ночь, несмотря на пружинный матрац. Непрекращающиеся строительные работы, по-видимому, велись повсюду.

Узнать границу освоенных земель было нетрудно. Аккуратные прямые углы сменились грубыми каменными стенами. По асфальту ползли трещины. Своды были покрыты островками мха, среди которых торчали колючая проволока и лазерные излучатели.

Колонна выехала на недавно пробитую кольцевую дорогу, опоясывающую город; автомобильные пробки, велосипедисты и пешеходы остались позади. Электробусы стали набирать скорость. Глазам пассажиров предстал огромный соляной купол, уже заселенный. Под этим колпаком кипела жизнь. Весь свод — поперечником три мили и высотой тысячу футов — был ярко освещен. Наверху сейчас приближается закат, а здесь, внизу, ночи не бывает. Искусственный свет Наски горит двадцать четыре часа в сутки. Настоящий Прометей на скале из кофеина.

За всю ночь поспать удалось только урывками. Всеобщий подъем переходил в какое-то детское возбуждение. Али тоже захватил дух приключений. А утром, измученные ожиданием, люди были готовы к любым свершениям.

Сцена последних приготовлений растрогала Али. Напротив нее через проход сидел какой-то здоровяк; он стриг ногти с таким тщанием, словно от этого зависела его жизнь. Прошлой ночью несколько самых молодых женщин — они только-только познакомились — провели предрассветные часы, делая друг другу прически.