Электробусы остановились рядом с железнодорожной платформой, и пассажиры высадились. Тут же стоял поезд в стиле ретро — не будь он с иголочки новый, его можно было бы принять за допотопный. Платформу окаймляли железные рейки — черные и цвета морской волны. Большую часть поезда составляли грузовые вагоны и платформы с рудой. Станцию патрулировали солдаты в полном вооружении; рабочие грузили ящики на платформы.

Впереди стояли три роскошных спальных вагона, снаружи отделанных алюминиевыми панелями, а внутри — под вишню и дуб.

Али не переставала удивляться, как много денег вкладывается в разработку новых земель. Всего пять или шесть лет назад эти территории, по-видимому, принадлежали хейдлам. Спальные вагоны на сверкающих рельсах — еще одно свидетельство того, насколько руководство корпорации уверено в своих завоеваниях.

— И куда нас теперь? — громко проворчал кто-то.

Были и другие недовольные. Людям не нравилось, что «Гелиос» окутывает каждый этап путешествия ненужной тайной. Никто не знал, где расположена научная база.

— В пункт Z-три, — ответил Монтгомери Шоут.

— Я о таком не слышала, — сказала женщина.

Планетолог, вспомнила Али.

— Владение «Гелиоса» — на самых задворках.

Один из геологов начал разворачивать геодезическую карту.

— На картах его нет, — ободряюще улыбаясь, добавил Шоут. — Но вы сами убедитесь, что это неважно.

Такая беспечность вызвала новый ропот, который Шоут проигнорировал.

Прошлым вечером, во время банкета, организованного «Гелиосом» для вновь прибывших ученых, Шоута представили всем как руководителя экспедиции. На первый взгляд он вполне соответствовал такой должности: неуемная энергия, мускулистые руки со вздувшимися венами, однако впечатление производил двоякое. Мало того что лицо какое-то скорбное от несбывшихся амбиций, зубы кривые, Шоут и вел себя непонятно, со странным равнодушием: старался излучать обаяние, и в то же время ему было безразлично, действует оно или нет. До Али дошли слухи, что он пасынок самого Купера. У того был и родной сын, законный наследник состояния Куперов, а на долю Шоута, видно, выпадали более рискованные обязанности, например — сопроводить экспедицию на самые окраины империи «Гелиоса». Почти шекспировский сюжет.

— На следующие три дня наш дом здесь, — объявил он. — Вагоны — супермодерн, обслуживающий персонал. Занимайте любые купе. Можете селиться по одному — места хватит всем.

Шоут говорил с великодушием человека, который привык оказывать гостеприимство за чужой счет.

— Устраивайтесь. Примите душ, поспите, расслабьтесь. Потом пообедаете. Есть вагон-ресторан. Можете заказать обед в купе, посмотреть кино. «Гелиос» не поскупился. Таким образом корпорация желает вам — и мне — счастливого пути.

О месте назначения больше никто не спрашивал. В половине шестого музыкальный звон возвестил отбытие. Бесшумно, словно отвязанный плот по течению, экспедиция «Гелиоса» двинулась в неизвестность. Путь казался ровным, но на самом деле дорога — очень постепенно — шла вниз. Как выяснилось, тут работала гравитация. Двигатель находился позади и включался только для подъема вагонов обратно, к станции.

Один за другим, влекомые земным притяжением, вагоны уходили от сверкающих огней Наски.

Состав приблизился к терминалу с надписью «Трасса № 6». Рядом с шестеркой кто-то в приступе ностальгии вывел маркером еще одну. Потом кто-то, уже другим цветом, пририсовал третью шестерку.