– Конечно нет! – вскричал он. – С какой стати мне нужно было ее убивать?

– Я мог бы ответить на этот вопрос, – сказал я, – но предпочитаю оставаться джентльменом. Воспитание не позволяет, знаете ли… С пляжа в бассейн мог проникнуть любой, включая и вас тоже. Так что я надеюсь, что вы мне говорите чистую правду. Ведь я все равно проверю.

Руди глубоко вздохнул.

– Лейтенант, – сказал он голосом мягким и успокаивающим. – Могу я говорить с вами как мужчина с мужчиной?

– Конечно, – сказал я решительно. – Можете даже закрыть глаза, если это вам поможет.

– Я ушел от Харкнесса около десяти, – скорбно начал он. – Затем я отправился к одной особе…

– Не заставляйте меня волноваться, – сказал я вежливо. – Я умираю от любопытства и страшных подозрений.

Руди поморщился:

– Об этом даже смешно говорить, лейтенант. Я имею в виду, что она еще совсем ребенок и…

– И вы пошли баюкать ее в колыбельке? Кстати, эту юную особу, случайно, не Лолитой зовут?

– Не придирайтесь к словам, лейтенант, – прорычал Равель. – Конечно, она уже совершеннолетняя, но я – знаменитый актер, и она предо мной робеет, понимаете, что я хочу сказать! – Он попытался придать своему лицу честное, искреннее выражение. – Я встретил ее в Париже в прошлом году, и с тех пор она не дает мне покоя. Она узнала мой адрес и приехала в Пайн-Сити.

Я просто пошел туда, чтобы вразумить ее, сказать, что между нами все кончено.

– И она устроила вам небольшой ночной концерт? – спросил я.

Он вновь поморщился:

– Я постарался быть как можно более тактичным, но ничего не добился. Когда этой женщине что-нибудь хочется, она становится упрямой как осел. Если Джуди что-нибудь узнает…

– И как этого осла зовут?

– Камилла, – сказал он. – Камилла Кловис. Я это точно знаю, сам бы не поверил, если бы не видел ее паспорта. Она снимает квартиру в месте, которое называется "Дневная мечта". Я провел с ней сегодня часа полтора, а потом пошел прямо домой.

– Я проверю, – сказал я.

– Сделайте мне одолжение, лейтенант, – взмолился он, – не говорите ничего моей жене. Она с ума сойдет от ревности, если что-нибудь узнает. Не скажете?

– Попытаюсь, – пообещал я ему. – Что еще?

– Я и так наболтал чертовски много, – нахмурился он.

– Если вы не знаете, кому было выгодно убийство Барбары Арнольд, то, может быть, поделитесь своими соображениями насчет того, кому приспичило убить вашу жену?

Руди уставился на меня, нахмурив брови:

– Это что, шутка?

– Ваша жена утверждает, что Барбара убита по ошибке, что Барбару спутали с ней.

– Зачем кому-то убивать Джуди? – медленно произнес он.

– Не знаю, – сказал я. – Она вам ничего не говорила о письмах?

– Каких письмах?

– Значит, ничего. Похоже, что только у этой Камиллы Кловис были причины убить вашу жену.

– У Камиллы? – Он коротко рассмеялся. – Вы с ума сошли! Камилла и мухи не обидит.

– Что ж, возможно, Камилла здесь ни при чем. А вы?

– Я? – Руди посмотрел на меня безумными глазами. – С какой стати мне убивать Джуди?

– Вот и мне тоже интересно.