Девушку непрестанно мучила одна мысль: что же случится, когда слуги вместе с багажом прибудут в особняк, снимаемый герцогом Мелинкортским, и не обнаружат там своего хозяина? Герцог думал о том же, но он был уверен, что Хьюго Уолтхем не будет волноваться из-за его отсутствия в Париже: это, к сожалению, удел тех, кто ведет беспорядочный образ жизни и часто меняет свои планы, а также потому, что в свое время герцог негодовал по поводу того, что о нем волновались, называя это «ненужной суетой».

Очаровательная улыбка, томный взгляд карих глаз не раз заставляли герцога откладывать свой отъезд или опаздывать с прибытием в назначенный срок. Как-то раз, когда его светлость возвращался домой после скачек в Ньюмаркете, милое личико, замеченное им в окошке одной из карет, заставило герцога съехать с проезжей дороги и блуждать затем по извилистым лесным тропам и незнакомым заповедным местам.

Незнакомка оказалась очаровательной миниатюрной вдовушкой, в чьем доме его светлость и провел три последующих дня, в то время как Хьюго, сходя с ума от беспокойства, ждал его прибытия и по всем направлениям рассылал форейторов на поиски пропавшего хозяина. Тогда герцог строжайшим образом отчитал своего кузена, назвав его назойливым человеком, сующим нос в чужие дела, и теперь его светлость был уверен, что ему придется заплатить сполна за прежнюю глупость. Когда окажется, что герцог не прибыл в столицу вовремя, Хьюго почти наверняка не предпримет ничего, по крайней мере до тех пор, пока не пройдет достаточно много времени.

Поразмыслив, герцог понял, что лакей, который помогал ему сейчас с переодеванием, и есть тот болтливый, темпераментный генуэзец, который, по хвастливому утверждению Филиппа де Шартре, был искуснейшим мастером завязывать галстуки. Его светлость сразу понял, что не было ни малейшего шанса склонить этого парня на свою сторону и заставить его хоть в чем-то ослушаться своего господина. И пока лакей укладывал волосы герцога, тот пришел к выводу, что генуэзец действительно мастер своего дела и вполне заслуживает похвал, сказанных в его адрес герцогом де Шартре.

— Я не раз говорил, ваша светлость, будь мой господин королем Франции, все в этой стране изменилось бы.

Ведь сейчас во Франции царит голод. Да что там говорить — люди и так обнищали, а тут еще налоги!.. — Коротышка в ужасе воздел руки к небу. — И ведь все деньги идут на покупку бриллиантов для этой ненасытной австрийской глотки да на оплату несчетного числа пастухов и пастушек в Малом Трианоне. И какая уйма денег уходит туда! Люди говорят, что тем золотом, которое уже промотала Ее Величество, можно было бы при желании засыпать всю Сену!

Это была одна из самых злонамеренных сплетен, которая, как был твердо уверен герцог Мелинкортский, гуляла сейчас по Парижу; из соображений осторожности он не стал опровергать слов лакея. В его положении лучше всего послушать, о чем еще будет болтать этот человек, чтобы впоследствии как можно лучше разобраться в ситуации, сложившейся в столице.

— Но если бы только Трианон был единственным местом, где Ее Величество проматывает состояние, — продолжал этот лакей. — Например, там есть некая мадам Рози Бертин, которая получает миллионы франков в год, но вы не найдете ни одного человека, кому понравились бы те платья, которые она шьет. Весь Париж покатывался со смеху, когда она показывала свои последние модели. Ее Величество только в прошлом месяце приобрела у нее одно платье, а когда надела его, сам король сказал:

«Ба! Да оно ведь блошиного цвета».