– Чушь, – отрезала Хлоя хрипловатым со сна голосом. – Этот парень, – продолжила она, сжав мой окрепший член в руке, – считает, что времени полно.

– Через пятнадцать минут приедет такси, а мне еще надо в душ, потому что ночью кое у кого разыгрался недетский аппетит.

– Однажды ты за две минуты кончил. Скажешь, у тебя двух минут нет?

– Так то было не утром. Утренний секс всегда длится гораздо дольше, – напомнил я ей. – Потому что утром ты вся такая разнеженная, податливая…

Волевым усилием я оторвался от Хлои и направился в душ. Мне вслед несся ее разочарованный стон, приглушенный моей подушкой. Когда я снова появился в спальне – чистый, свежий и одетый, – Хлоя сидела на постели, тиская подушку и притворяясь, будто вовсе не огорчена нашим раздельным перелетом.

– Не дуйся, – шепнул я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в уголок рта. – А то получается, что я с самого начала был прав – ты без меня не можешь.

К моему удивлению, Хлоя не стала закатывать глаза и щипать меня. Она взялась поправлять мой галстук – в чем, к слову, не было необходимости.

– Я без тебя могу. Просто не люблю быть вдали от тебя. Когда ты уходишь, я словно становлюсь бездомной.

Матерь божья!

Я плюхнул дорожную сумку прямо на кровать, взял в ладони лицо Хлои и дождался, пока она поднимет взгляд и увидит, какое впечатление произвели ее слова. Хлоя улыбнулась и облизнула влажные губы.

– Увидимся во Франции, – прошептал я и поцеловал ее напоследок.

Из-за того что рейс был непрямой, я терял целый день. Во Францию я должен был прилететь только в субботу. Самолет Хлои отправлялся двенадцатью часами позже моего, притом сначала она летела в Нью-Йорк ночным рейсом, назавтра пересаживалась на рейс до Парижа, а в Марселе я ее ждал в понедельник. Получалось, что у меня куча времени на обустройство Максова гнездышка. Впрочем, если Макс верен себе, то обустраивать ничего и не придется. В доме будет идеальная чистота, холодильник битком набит продуктами и напитками. То есть мне предстоит бездельничать, ходить из угла в угол, считать минуты.

Лентяй Беннетт и все такое.

Устроившись в салоне первого класса и отказавшись от шампанского, я написал Хлое смску:

«Уже на борту. Встретимся по ту сторону нашей лужи».

Не прошло и нескольких секунд, как я получил ответ:

«Передумала лететь. В выходные в «Диллонс» распродажа обуви».

Я хохотнул и не стал отвечать. Сунул телефон обратно в карман и закрыл глаза, чтобы не видеть, как мимо проходят люди, заполняя самолет. Мне вспомнил наши с Хлоей совместные поездки. Их можно по пальцам пересчитать, но ни одна не была успешной. Похоже, некий мастер вуду наложил на меня особое, отпускное проклятие. Все наши с Хлоей путешествия шли не по плану. Мы либо добирались до места порознь, либо жестоко ссорились в дороге, либо по прибытии нас ждал какой-нибудь неприятный сюрприз. В особо тяжелых случаях путешествие вообще отменялось.

При мысли о несостоявшейся поездке на День благодарения у меня до сих пор под ложечкой сосет. Как все было? Повинуясь импульсу, мы забронировали бунгало на острове Сен-Бартелеми. Выходные обещали стать сказочными, а кончилось все тем, что Хлоя, впервые после нашего воссоединения, перестала со мной разговаривать.

– Урод! Скотина! Ублюдочный сукин сын!

Хлопнула дверь. Я поднял взгляд над письменным столом, и брови сами собой поползли вверх. Передо мной стояла Хлоя, дымясь от гнева.

– Ваш раб снова сбежал из темницы, мисс Миллс?

– Почти! Пападакис просит нас поторопиться.