Я уже привык к необычным способностям Лены, но со дня ее шестнадцатилетия они возрастали с каждым днем, она постепенно превращалась в настоящую чародейку и становилась все более непредсказуемой, постоянно расширяя границы того, что ей подвластно. Как выяснилось, все ее новые умения доставляли в основном проблемы. Например, когда мы с Линком ехали в школу на «битере», из динамиков зазвучала его песня, как будто ее поставили по радио. Линк так обалдел, что выехал на обочину и чуть не впилился в ограду дома миссис Эшер. «Я нечаянно, — заявила Лена, ухмыльнувшись, — просто эта песня никак не шла у меня из головы».

Ни одна песня Линка на такое не способна, но, что самое ужасное, он поверил ей.

— Ну что тут скажешь? Да, я знаю, что произвожу на девчонок неизгладимое впечатление своим сладким, как мед, голосом!

Неделю спустя мы с Линком шли по школьному коридору, ко мне подбежала Лена, крепко обняла, но тут прозвенел звонок. Я решил, что она наконец-то решила вернуться в школу. А потом оказалось, что ее там вообще не было: это была ее проекция, или как там у чародеев называется лучший способ выставить своего парня полным идиотом. Линк решил, что я пытаюсь обнять его, и после этого несколько дней обращался ко мне не иначе, как «любовничек». «Я скучала по тебе. Неужели это преступление?» — оправдывалась Лена, которую вся эта история крайне позабавила. А я уже подумывал, что было бы неплохо, если бы в дело вмешалась ее бабушка и немного утихомирила ее. Ну или как там поступают с природными феями, которые сбились с пути истинного.

«Перестань вести себя как ребенок!»

«Я же извинилась, этого мало?»

«Ты ведешь себя совсем как Линк, когда он в пятом классе высосал через трубочку сок из всех маминых томатов».

«Этого больше не повторится. Клянусь».

«Ага, он тоже так говорил».

«Но он же перестал так делать?»

«Перестал. Когда мы перестали выращивать томаты».

— Спускайся.

— А мне больше нравится наверху.

Я схватил ее за руку. По предплечью сразу же побежал электрический ток, но я не отпустил ее и притянул вниз, так что она оказалась рядом со мной на кровати.

— Ай, — засмеялась она.

Лена лежала ко мне спиной, но я видел, как дрожат ее плечи. Может, она не смеется, а плачет? Хотя в последнее время она плакала редко. Слезы ушли, оставив после себя нечто куда более ужасное — пустоту.

Пустота — штука обманчивая. Пустоту гораздо сложнее описать, поймать, от нее трудно избавиться.

«Хочешь поговорить об этом, Эль?»

«О чем?»

Я прижался к ней и положил голову ей на плечо. Дрожь затихла, я просто лежал рядом и обнимал ее так крепко, как только мог. Как будто она осталась на потолке, а я висел на ней, пытаясь опустить на землю.

«Ни о чем».

Вообще-то насчет потолка грех жаловаться. Можно зависать и в куда более странных местах. Например, вроде того, где мы находились сейчас.

— У меня плохое предчувствие.

Я весь вспотел, но не мог вытереть лицо, потому что боялся отпустить руки.

— Странно, — улыбнулась Лена, глядя на меня сверху вниз. — А у меня отличное предчувствие. К тому же мы уже почти забрались.

Ее волосы развевались на ветру, и я не был уверен, что это обычный ветер.

— Ты же понимаешь, что мы делаем большую глупость, правда? Если мимо проедут копы, нас сразу же арестуют или отправят в «Голубые дали» в гости к моему папе.

— А вот и не глупость, это романтично! Сюда всегда приезжают влюбленные пары!

— Эль, когда люди едут на водонапорную башню, они не имеют в виду ее вершину!

А именно там мы и окажемся через минуту! Только мы вдвоем, шаткая железная лестница футах в ста над землей и ярко-голубое небо штата Каролина.