— Я тоже не замужем. Любовника также нет. Думаю, что знание этого и тебе не помешает.

Он удовлетворенно улыбнулся, так, что у нее чуть не остановилось сердце.

— Я этому рад.

За окном полыхнула молния, и донесся приглушенный раскат грома.

— Люблю наблюдать разгул стихии, — сказала Дженифер, несколько нервозным голосом. — Особенно ночью.

— Да, ночью многое выглядит совершенно иначе, — многозначительно произнес Стивен. — И воспринимается по-другому, гораздо острее. Наверное, потому что не так активно задействованы многие виды чувств, и оставшиеся воспринимают все гораздо сильнее.

Да, это он точно подметил. Такая проницательность вызвала у нее почему-то еще большую нервозность.

— Моя мама не любит сырую погоду. Она говорит, что от нее страдает прическа. Повышенная влажность и избыток электричества в воздухе. — Дженифер сама не поняла, зачем начала говорить о семье. Они же вроде договорились с самого начала, что не будут копаться в личной жизни друг друга. А семья — это уже частица тебя самого. Не стоит открываться перед совершенным незнакомцем, даже в малом.

Прежде чем она смогла прикрыть свой промах небольшой шуткой, он погладил ее волосы.

— Такая погода делает твою прическу еще более привлекательной, как и тебя в целом.

В отличие от большинства женщин, Дженифер почему-то всегда чувствовала некоторую неловкость, слыша комплименты в свой адрес. Она машинально подняла руку и поправила массу длинных, густых волос, напрочь потерявших свою аккуратную укладку буквально за несколько секунд после того, как она вышла из такси прямо под дождь.

— Мне нравятся крупные взбитые локоны, — сказал новоявленный поклонник и вновь погладил ее по голове.

— Обычно они у меня находятся в приглаженном виде.

Черт, опять промах. Еще один факт из личной жизни. Разговор все более приобретает личный характер. Ей не надо было завиваться, об этом позаботилась природа. И, исходя из заложенного в человеке духа противоречия, ей как раз хотелось иметь прямые, гладко зачесанные волосы. На борьбу с природной завивкой всегда уходило слишком много времени. Почти те же самые проблемы, что и у чернокожих.

— Приходится постоянно носить длинные волосы, чтобы легче было с ними управляться. Если их коротко постричь, то я буду похожа на крашеную афроамериканку или на выцветшую швабру. — Черт побери, что это такое с ней творится. Слова так и сыплются из нее без остановки, и все о себе. Никакого самоконтроля. Наверное, это нервное.

Он засмеялся.

— Для швабры они не подойдут. Слишком мягкие. — Стивен заботливо и как-то по-хозяйски непринужденно поправил прядь волос, слишком выбившихся, по его мнению, из прически дамы.

У нее перехватило дыхание от этого интимного жеста. Этот человек поражал ее все больше и больше. Ощущение было такое, что они знакомы уже много лет. Старые любовники, встретившиеся после долгого перерыва. А какая впечатляющая фигура, полная мужественности и уверенности в себе. Рядом с ним чувствуешь себя в полной безопасности, защищенной от любых бед.

— Я могу спать на полу, — вдруг неожиданно возвестил этот защитник слабых и симпатичных. В его голосе звучали подкупающая мягкость и нежность.

— Что? Я не поняла.

Он прижал ладонь к сердцу торжественным жестом человека, дающего клятву.

— Мне хотелось видеть тебя здесь больше всего на свете. Но теперь, когда я этого добился, мне бы не хотелось давить на тебя. Никаких сексуальных домогательств.

Она смотрела на его грудь, не особенно вслушиваясь в слова. Какая широкая и мускулистая. К ней так приятно будет прижаться. А вместо его руки положить на его грудь свои ладони.