Как бы спасая партнершу от невыносимого жара, Стивен начал освобождать ее от излишнего облачения. Вначале на пол полетела ее блузка, затем бюстгальтер, обнажая грудь и плечи. Дженифер прерывисто дышала, и ее бедра все плотнее вдавливались в его плоть, подводя жаждущее слияния лоно поближе к источнику будущего наполнения. Он возбуждал ее выше всякой меры, она совершенно утрачивала контроль за собой.

Дженифер читала о берсерках — древних воинах-викингах, приходивших в состояние исступления во время боя, когда они забывали совершенно о страхе смерти, не чувствуя усталости и боли от ран, крушили все подряд и совершали немыслимые подвиги.

Она тоже превратилась в такую воительницу-берсерку на поле любовной битвы. Она была уже на грани сексуального безумия и исступления. Уже ничто не могло остановить ее порыв, даже если бы кровать под ней и все здание отеля начали рушиться. И она готова была убить партнера за малейшую попытку промедления.

К счастью, он тоже, видимо, проникся моментом или осознал нависшую над ним опасность.

Уже через несколько мгновений на полу оказался практически весь ее туалет. Что-то молниеносно расстегивалось, что-то просто срывалось или спадало само. То ли накопленный опыт, то ли интуиция, то ли инстинкт самосохранения помогали ему с ходу разбираться в многочисленных хитросплетениях женской одежды. И вот он застыл между ее раздвинутыми в нетерпении ногами, в полной готовности, с уже надетым предохранительным средством, как дисциплинированный сексуальный воин, ожидая завершающей команды на пуск от своей повелительницы. Ракета была готова взлететь в небеса.

И этот момент настал. Она сама двинулась навстречу летящему снаряду, их движения слились в едином порыве, и ее бедра мгновенно поглотили этот потрясающий инструмент, делающий женщину счастливой.

Снаружи продолжал бушевать ураган, а в комнате, в унисон ему, разразился не менее сильный биологический катаклизм. Вспыхивающие за окном молнии и раскаты грома сливались с отблесками сотрясающейся обнаженной плоти, исторгающей сладострастные стоны и крики. Уже три оргазма подряд. Три раза душа расставалась с телом, взмывая в небеса, и трижды возвращалась обратно на землю, в свою телесную оболочку, прекрасную, но уже измученную и усталую от непрерывно прокатывающихся по ней экстатических волн наслаждения, теряющую остроту восприятия и ощущение реальности происходящего. Как в камере сладострастных пыток для счастливых грешников и ревностных адептов любви. Такого с ней никогда не было. Далеко не каждый раз удавалось достичь хотя бы разового оргазма.

Телу и душе был нужен срочный перерыв для восстановления их первозданного обличья и готовности к новым подвигам и свершениям во славу победоносного Эроса. Но первый сеанс общения никак не заканчивался, а ей самой не хотелось его прерывать. Видимо, чрезмерно экономный спутник стремился до предела использовать ограниченные возможности контрацепции.

Она не была эгоисткой в постели и готова была разделить общую телесную радость с партнером. Надо было дать и ему возможность побывать на пике экстаза. Тем более, судя по всему, конец был близок, и она с любопытством и даже несколько отстраненно наблюдала за его судорожными, мощными и заметно ускорившимися движениями, сопровождавшимися хриплым, захлебывающимся дыханием и сдавленными горловыми вскриками. И вот наконец этот сладостный финал. Последний, самый мощный рывок вовнутрь, еще несколько конвульсивных движений, исторжение… и прекрасный незнакомец обессиленно и счастливо распластался прямо на ней, зарывшись лицом в ее волосы, успев промолвить напоследок задыхающимся голосом: — Спасибо, дорогая.

За окном начинало слегка розоветь и светлеть. Скоро наступит утро нового дня. Слишком скоро. Первые бледно-оранжевые лучи утреннего, еще не успевшего разогреться светила, пробились через шторы на окнах, возвещая о прекращении непогоды и восстановлении гармонии в природе, создавая сюрреалистическую цветовую гамму внутри комнаты.