|
Той ночью, когда угрожающе бушевал шторм, Лукас проснулся и обнаружил, что лежит на Тэйлор, уткнувшись носом ей в шею. Он не представлял, как это получилось. Он лишь осознавал, что желает ее так сильно, как никого и никогда прежде. Во сне его контроль над собой ослабел, и он инстинктивно потянулся к ней, чтобы утолить терзающий его голод. Желание не просто причиняло ему боль. Оно чертовски пугало его. Слава Богу, что он еще проснулся до того, как успел сорвать с Тэйлор рубашку… К счастью, бедная девочка ничего не узнала о грозившей ей опасности. Она была так утомлена, что проспала это непреднамеренное нападение. Й проснулась, только когда он осознал, что делает, и собрал всю свою волю, чтобы отодвинуться от нее. Но, черт побери, она сама пододвинулась к нему поближе. Потом самым бесстыдным образом прижалась к нему, уютно устроилась и снова погрузилась в сон. Эта женщина была уж чересчур доверчива в том, что касалось ее самой. Но ведь он был ей мужем, пусть даже просто на бумаге и совсем ненадолго, и, разумеется, она должна чувствовать себя в безопасности с ним. Его долг – защитить, а не пользоваться случаем.
Остаток путешествия через океан Лукас провел в борьбе со своей страстью. К тому времени как они высадились в Бостоне, он ощущал себя людоедом и развратником. И только его выдержка помогала ему не стать токовым на деле. Тэйлор хотела, чтобы он продолжал спать в их каюте каждую ночь, даже после того как стих шторм. Разумеется, она не попросила об этом напрямую. Она ходила вокруг этой темы кругами почти целый час и привела самый нелепый, с его точки зрения, аргумент; что им следует продолжать по-дружески спать вместе только ради него. У нее хватило нахальства заявить, что она делает ему огромное одолжение.
Слушая ее пространное объяснение, Лукас догадался, что она просто боится оставаться одна, но слишком упряма, чтобы сознаться в этом. Шторм, безусловно, очень напугал ее. А с ним ей было спокойно, и это можно было считать своего рода комплиментом. С другой стороны, ирония заключалась в том, что, имей она хоть малейшую возможность проникнуть в мысли Лукаса, его она стала бы бояться гораздо больше.
Последняя ночь на «Эмеральде» была особенно трудной. Он долго ждал и, когда, по его мнению, Тэйлор уже крепко спала, вошел в каюту как можно тише. И увидел, что она сидит на стуле в ночной рубашке и шали и в белых шлепанцах с забавными атласными бантиками. Она расчесывала волосы. И напевала что-то себе под нос. Как под гипнозом, Лукас сделал несколько шагов, потом остановился и долго не отрываясь смотрел на нее. Она приветливо улыбнулась ему. А он нахмурился в ответ и, резко повернувшись, направился к выходу. Ему хотелось выбежать, но он заставил себя идти.
– Куда вы? – Тэйлор поспешно положила расческу на чемодан рядом со стулом и встала.
– Наверх, на палубу, – не оборачиваясь, отвечал он.
– Пожалуйста, не уходите, мне необходимо поговорить с вами.
Он протянул руку к дверной ручке.
– Ложитесь спать, Тэйлор. Мы поговорим завтра.
– Но я должна поговорить с вами сейчас.
От отчаяния Лукас скрипнул зубами. Из этой пытки, судя по всему, выхода не было. Сейчас ему снова придется смотреть на нее, видеть ее в этом тоненьком пеньюаре и рубашке и делать вид, что ему все равно.
Он уже начинал представлять, что скрыто под ними…
– Черт!
– Прошу прощения, что вы сказали?
Лукас повернулся к ней, скрестил руки на груди, облокотился о дверь и громко вздохнул. Так громко и с такой силой, что ее хватило бы, чтобы раскачать корабль.
– О чем вы хотите поговорить?
– О нас, – выпалила она. |
