За эти двадцать два года, что я молюсь за него днем и ночью, я, сама того не желая, восприняла его рвение, приняла его смирение. Мне недоставало лишь осознать это, лишь с полным пониманием дела покориться Твоей воле.

Скоро я соединюсь с тобой, Пьер, с тобой, скончавшимся душеспасительным образом. Помоги мне в этот трудный час избавиться от остатков моей гордыни, чтобы сложить ее, вместе с моим бедным телом, к ногам Господа. Я чувствую, что время мое близко. Немногое в себе остается мне открыть. Скоро я завершу свое долгое продвижение к свету.

После оповещения о запрете, который вычеркивал тебя из числа тех, кто имеет право выступать публично, после этого наивысшего испытания, ты решил, в совершенно понятном желании оправдать себя, отправиться в Рим, дабы лично изложить свое дело перед папой. Это был последний всплеск той гордыни, в которой тебя так жестоко упрекали.

Но и в этом ты не должен был получить удовлетворения. Твои угасающие силы не позволили тебе осуществить свое намерение. Ты предпринял это путешествие, которое тебе не суждено было завершить, как бедный паломник, осужденный своими, следуя от монастыря к монастырю. Путь был слишком долог и слишком тебя ослабил. Приговор, осудивший тебя, поразил тебя в самое сердце. Больной, изнуренный более чем шестьюдесятью годами невзгод, ты был вынужден довольно скоро остановиться, даже не достигнув Италии.

Твоей последней пристанью стала, благодарение Богу, пристань благодати. В знак помилования Господь позволил тебе наконец повстречать доброго человека, который стал твоим другом.

Ты нашел приют в Бургундии, недалеко от Макона. Аббатство Клюни, одно из знаменитых, прославившееся по всей Европе, давшее жизнь многочисленным новым монастырям, сияет повсюду на Западе своим великолепием и великодушием. С уверенностью в добром приеме к нему приходят от самых удаленных пределов, чтобы предаться молитвенному созерцанию и присутствовать при совершении самых прекрасных литургических обрядов из всех существующих.

Однако тебя привлекла туда и удержала не эта слава, Пьер, а исключительная личность его настоятеля. Пьер Достопочтенный был одним из наилучших аббатов и наилучших людей, о которых когда-либо было известно. Мудрый, благочестивый, совершенной доброты, он был само милосердие и чуткость. Вместо того чтобы отвергнуть изгнанника, он предпочел встретить тебя как посланца Господа. Весьма образованный, он знал твои труды и приветствовал в тебе гениального философа и теолога, которым никогда не переставал восхищаться. Один из немногих, кто умел выделить в твоих писаниях основное, то, что пребывало в безупречном правоверии, он засвидетельствовал тебе свое одобрение самым почтительным образом.

Любовь, которую он совсем не страшился тебе выказывать, должна была сверх того тронуть тебя бесконечно.

Я часто благодарила Провидение за то, что оно поставило рядом с тобой, когда все тебя покинули, этого чудесного человека, который взял тебя под защиту перед твоей кончиной. Благодаря ему тебе было позволено окончить свои дни в покое и раздумьях.

В Клюни тебя встретили с уважением и восхищением, как несчастного, но знаменитого учителя, которым ты не перестал быть. Тебя окружили заботой. Пьер Достопочтенный сгладил на твоем пути все трудности. Он стал посредником в вашем примирении с Бернаром Клервосским, ибо ваша распря была скандалом в глазах верующих. Ты явился к нему, в его собственный монастырь, и вы заключили мир.

Сверх того, Пьер Достопочтенный написал папе письмо, в котором он умолял Его Святейшество о прощении для тебя. Он упоминал в нем о твоем сближении с Бернаром Клервосским, уверял, что ты готов отречься от ошибок, которые мог совершить, и что ты сказал ему о своей твердой решимости воздерживаться отныне от всякого произвольного толкования текстов. Он также доводил до сведения Иннокентия II твое желание остаться навсегда в стенах Клюни, вдали от ораторских споров и ученых схваток.