— Я смирился с вашим требованием, мои вассалы, — кроме Эламона Лаури, Райтер Пеппин был единственным в этой компашке, с кем моя репутация пребывала на минусовой отметке. А потому он всё время кривился лицом, когда другие говорили обо мне. — Но я не обязан доверять этому "непосвящённому". Лично мне своими делами он ничего не доказал. Посмотрим, докажет ли.

— Сейчас мы это и узнаем. Присаживайтесь, Серый Ворон, — граф Лаури указал на место за общим столом. И, усаживаясь, я едва сдержался, чтобы не показать язык всем тем, кто скромно сидел у стены. Разница между нами была очевидной и я хотел, чтобы они это поняли.

— Что я здесь делаю, граф? — я обратился к хозяину банкета. — Если не ошибаюсь, вы уже должны были понять, что плясать под вашу дудку я не собираюсь.

— Ваше ошибочное решение сохранить ведьме жизнь лишь отсрочило её неизбежный конец. Поверьте, ей придётся ещё долго трястись от страха. Ей, а не мне. Если бы она — как бы меня это не расстраивало — не исчезла внезапно, вопрос давно был бы закрыт. Но она предусмотрительна, ничего не скажешь. И предусмотрительно скрылась.

— Так ли важно сейчас говорить о ведьме? — Райтер Пеппин опять недовольно нахмурил брови. — Если он обещал, что до неё доберётся, значит, доберётся. Предоставьте это ему, граф. Пока вы за этими стенами, вы в безопасности.

— Конечно, Ваше Высочество, — склонил голову граф.

— Кто "он"? Кто доберётся? — выпалил я.

Но мой вопрос оставили без ответа. Вместо ответа Райтер Пеппин принялся мерить шагами комнату. Он ходил и молчал, пока остальные молчали, ожидая продолжения.

— Серый Ворон, вы здесь по одной единственной причине, — наконец выпалил он. — Вы всё ещё являетесь самым умелым и влиятельным "непосвящённым" на просторах этого мира. Хоть вы управляете не самой многочисленной армией, она, несомненно, самая могучая. Поэтому мы не могли проигнорировать вас. Не могли не поставить в известность.

— Я весь внимание, Ваше Высочество.

— Вы знаете моего отца, — Райтер сказал, словно сплюнул. — Вы у него на хорошем счету, если меня верно проинформировали. Но вы, я лелею робкую надежду, не слепец. Хоть вы лишь необразованный "непосвящённый", вы не могли не заметить, что его методы управления государством устарели. Устарели, как и он сам… И я считаю, что методы управления надо поменять… Вместе с тем, кто занимает место на троне.

Челюсть моя укатилась под лавку, а глаза улетели в потолок.

Но Райтер Пеппин продолжил как ни в чём не бывало:

— Вы же видите это, да? Вы же видите, как вымирает народ под его гнётом? Как катится в тартарары государство. Вы, как "непосвящённый", не можете не понимать насколько губительны для народа запреты и ограничения. Десятки лет запретов и ограничений. И я, Серый Ворон, намерен избавить народ от гнёта. Намерен дать свободу и людям, и "непосвящённым". Я хочу равенства для всех. Я хочу всеобщего единения. Хочу, чтобы все расы жили в мире и согласии. Чтобы делились друг с другом знаниями, ресурсами и душевной искренностью. Чтобы не было больше в мире зла, именуемого эгоизмом. Чтобы всё стало общее. Всё для всех.

Я всё же смог поставить челюсть обратно и вкрутить глаза. Но вставить хоть слово, мне не удалось — Райтера понесло, как голодного Остапа Бендера.

— Свобода, свобода, свобода! — чуть ли не вприпрыжку носился он по каминному залу. — Это слово — моя движущая сила! Свобода желаний, свобода отношений, свобода выбора, свобода любви… Свобода, которая будет главенствовать над всем.