Изменить размер шрифта - +

Натуралист торжественно поднял к небу свои записи и при смутном свете, уже падавшем на равнину, собрался приступить к чтению, предпослав ему такие слова:
– Слушай внимательно, девушка, и ты узнаешь, каким сокровищем счастливый жребий позволил мне обогатить страницы естественной истории!
– Вы, значит, сами же и создали эту тварь? – сказала Эллен, прервав бесплодное наблюдение, и в ее голубых глазах зажегся озорной огонек, показавший, что она умела играть на слабой струнке своего ученого собеседника.
– Разве во власти человека вдохнуть жизнь в неодушевленную материю? Хотел бы я, чтоб это было так! Ты вскоре увидела бы Historia Naturalis Americana , которою я посрамил бы жалких подражателей француза Бюффона. Можно было бы внести значительное усовершенствование в сложение всех четвероногих, особенно тех, что славятся быстротой. В одну пару их конечностей был бы заложен принцип рычага – возможно, она приняла бы вид современных колес; хотя я еще не решил, применить ли это усовершенствование к передней паре конечностей или же к задней, так как еще не определил, что требует большей затраты мускульной силы – волочение или отталкивание. Преодолению трения помогало бы естественное выделение животным влаги из пор, что помогло бы созданию инерции. Но, увы, все это безнадежная мечта – по крайней мере, в настоящее время, – добавил он, снова подняв свои записи к свету, и начал читать вслух:
– "Шестого октября 1805 года (это, как ты, надеюсь, знаешь не хуже меня, дата памятного события). Четвероногое, виденное (при свете звезд и карманного фонаря) в прериях Северной Америки – широту и долготу смотри по дневнику. Genus  неизвестен; а потому по воле автора открытия и в силу того счастливого обстоятельства, что оное открытие было сделано вечером, получает наименование Vesper tilio horribilis americanus . Размеры (по оценке глаз) – громаднейшие: длина – одиннадцать футов, высота – шесть футов. Посадка головы – прямая; ноздри – расширенные; глаза – выразительные и свирепые; зубы – зазубренные и многочисленные; хвост – горизонтальный, колышущийся, близкий к кошачьему; лапы – большие, волосатые; когти – длинные, изогнутые, опасные; уши – незаметные; рога – удлиненные, расходящиеся и грозные; окраска – пепельно свинцовая, в рыжих подпалинах; голос – зычный, воинственный и устрашающий; повадка – стадная, плотоядная, свирепая и бесстрашная…".
– Вот оно! – воскликнул Овид. – Вот оно, животное, которое, по видимому, станет оспаривать у льва его право называться царем зверей!
– Я не все у вас поняла, доктор Батциус, – возразила юная насмешница, знавшая маленькую слабость философа натуралиста и часто награждавшая его званием, которое так ласкало его слух, – но теперь я буду помнить, что это очень опасно – уходить далеко от лагеря, когда по прериям рыщут такие чудовища.
– Ты выразилась совершенно правильно: «рыщут»! – подхватил натуралист, придвинувшись к пей поближе и снизив голос до снисходительно конфиденциального шепота, отчего его слова приобрели значительность, какую он не намеревался в них вложить. – Никогда еще моя нервная система не подвергалась такому суровому испытанию; признаюсь, было мгновение, когда fortiter in re  содрогнулся перед столь страшным врагом; но любовь к естествознанию придала мне бодрость, и я вышел победителем.
– Вы говорите на каком то особенном языке, – сказала девушка, сдерживая смех. – Он так рознится с тем, какой в ходу у нас в Теннесси, что, право, не знаю, уловила ли я смысл ваших слов. Если я не ошибаюсь, вы хотите сказать, что в ту минуту у вас было цыплячье сердце?
– Невежественная метафора, проникшая в язык из за незнакомства с анатомией двуногих! Сердце у цыпленка соразмерно с его прочими органами, и отряду куриных в естественных условиях свойственна отвага.
Быстрый переход