— Что я какой-нибудь злоумышленник? — продолжил ее фразу Тилль. — А вам не приходило в голову, что злоумышленник не станет чаек себе заваривать в чужом доме. Скорее спрячется где-нибудь в темном углу и как набросится!.. Ох, спасибо большое, вы очень добры.

Пострадавший гость принял завернутый в полотенце кусок льда и с облегчением приложил к ушибленному месту.

— Фу-у. Хорошо, что вы не держите дома ружья… Представляю, что бы от меня осталось. Окровавленный труп, не иначе! А ведь я еще так молод…

— Я подумывала об этом, — неожиданно призналась Эллен. — Папа любил охотиться, и меня в детстве учил обращаться с оружием. Но мне сказали, что женщине стрелять из ружья неприлично. Жалко…

— А вы послушали? Зря… Я сяду, с вашего позволения.

Странный знакомый Эллен метко швырнул подтаявший сверток со льдом в раковину, перевернул стул спинкой вперед и уселся на него верхом. Казалось, он может просидеть так целую вечность, положив подбородок на руки и согревая таящую от удовольствия девушку взглядом своих удивительных зеленых кошачьих глаз.

— Э-э-э… чаю? — несколько истерично хихикнув, предложила хозяйка дома.

— Чего-нибудь покрепче, если не возражаете. Я же все-таки пострадавший. А вам надо успокоить нервы. Я бы выпил джина с тоником или лучше виски с содовой. Впрочем, учитывая характер нанесенных моей несчастной голове повреждений… можно и без содовой.

— Ну, есть немного «Бейлиса», — неуверенно произнесла Эллен, нервно накручивая на палец пышную белокурую прядь: детская привычка, от которой она так и не смогла избавиться, как ее ни ругали.

Тилль отрицательно покачал головой и тут же, поморщившись, снова приложил руку к пострадавшему месту.

— Тут ничем, кроме виски, не обойтись.

— Но этого у меня нет, — объявила Эллен и решительно добавила: — Могу сходить в магазин.

— Спасибо, не утруждайте себя. Что ж, придется обойтись чаем. И тащите ваш «Бейлис» — башка трещит, надо сказать…

— Может, вам прилечь? — испуганно предложила виновница происшествия. — Или врача вызвать? Вдруг у вас сотрясение мозга или там кровоизлияние какое?

— Еще чего не хватало! У меня череп весьма крепкий. Ему никакой китайский фарфор, даже поддельный, повредить не в состоянии. Знаете, фрау Нэлле, — доверительно сообщил Тилль, — однажды в возрасте пятнадцати лет я катался на велосипеде, гнал как сумасшедший и врезался головой в шлагбаум. Хотел проехать под ним, но немного не рассчитал. Так вот, лечу я в одну сторону, велосипед — в другую, и думаю: все, конец… И знаете что?

— Сильно разбились?

— Как же! Помял шлагбаум, — фыркнул Тилль. — Так что не переживайте. Госпитализация покамест откладывается ввиду отличного самочувствия пострадавшего.

— Я и не переживаю! — возмутилась девушка с таким видом, будто ей каждый день приходится разбивать вазы о головы заходящих в дом гостей. Подумаешь, пустяки, дело житейское, небольшое невинное хобби юной преподавательницы музыки.

— Так вот, чай для головы и «Бейлис», чтобы выпить на брудершафт. А то вы, англичане, такие чопорные… Нам давно пора перейти на «ты». Я спас вам жизнь вчера, а вы меня чуть не убили сегодня. Какое извращенное чувство благодарности присуще красавицам Туманного Альбиона!.. Однако подобные ситуации сближают, вы не находите? — поинтересовался Тилль.

— Как же! Тогда мы уже должны стать ближе некуда, — ответила Эллен.

— А что мешает?

— О, многое.