— Не думаю, что это возвратит всё в прежнее состояние, — сказала Харриет. — Не говоря уже о том, что это очень болезненно для вас обоих.

— У меня имеется небольшой жизненный опыт, — сказала мисс Фэншоу. — Не думаю, что хорошо вступать в брак, принося огромные жертвы. Это слишком поднимает ставки для другого. Вместо того, чтобы просто сделать кого-то счастливым, нужно сделать его настолько счастливым, чтобы восполнить потерю. А кроме того, потери и приобретения обычно стоят в отдельных колонках, и одно не отменяет другого.

— Это очень разумно.

— Вы действительно так думаете? Моя мать говорит, что с моей стороны это жестоко. Но я не смогу вынести, если Мервин сделает что-то для меня, за что я потом должна быть ему вечно благодарной. Не думаю, что я отношусь к благодарному типу людей.

— Я тоже! — воскликнула Харриет. — Слушайте, не хочу говорить о жестокосердии, а предлагаю просто попробовать проявить небольшую женскую изворотливость. Вы готовы вновь надеть пальто и пройтись со мной?

Харриет повела гостью вниз на цокольный этаж дома. Коридор от нижней лестничной площадки привёл их к помещению между дверью, ведущей в область перед домом, и дверью в сад. Левые и правые двери, обитые зелёным сукном, отделяли помещения для слуг, кухню и кладовые. Застеклённая дверь вела на кирпичную дорожку, идущую по саду мимо скульптур дельфина и купидона в пустом бассейне декоративного фонтана. В отсутствии воды именно дельфин выглядел не в своей тарелке, зато, когда фонтан работал, купидон, должно быть, страдал от избытка влаги. Как и в большинстве лондонских садов, имелся маленький прямоугольник травы, окружённый цветочными бордюрами. Противоположный конец заслоняла большая старая яблоня, а дальше располагалась конюшня. По влажной дорожке и под каплями, стекающими с яблони, женщины подошли к двери конюшни. Харриет достала ключ, и они вошли. Они оказались в большом помещении с покрытым пылью полом, в одном конце которого стоял «даймлер», а рядом имелись двустворчатые гаражные ворота. На полках и на верстаке лежали слесарные и садовые инструменты, у стены стояли канистры с бензином и запасные шины. Но автомобиль со своими причиндалами занимал только треть пространства. Оставшееся место было разделено на стойла с кормушками на стенах, и комнату для хранения упряжи. Около последней начиналась деревянная лестница, ведущая на следующий этаж. Женщины поднялись наверх.

После сумрака почти лишённого окон пространства этажом ниже верхняя комната казалась светлой. И вновь она шла на всю длину и ширину здания, но по обеим сторонам были окна. С одной стороны из них видны были ветви яблони, которая в своём нынешнем безлистом состоянии позволяла видеть дальний конец главного дома. С другой стороны окна выходили на небольшой переулок с конюшнями, замощённый, чистенький и очень живописный, который шёл позади больших зданий параллельно улице. Когда строились основные здания, ряд конюшенных построек позади них являлся необходимостью: люди держали там лошадей и экипажи. Для лошадей нужны были конюшни и конюхи. Теперь же на первых этажах размещались гаражи, а выше — квартиры, или же это были миниатюрные дома с большими окнами на месте ворот и дверей в стойла. Напротив гордый владелец посадил плющ, обвивающий оконные коробки.

Мисс Фэншоу, держа руки в карманах пальто, прошлась по комнате, выглядывая из каждого окна. В одном конце комнаты имелся небольшой викторианский камин, решётка которого поначалу оказалась заполнена прутьями, натасканными компанией слишком оптимистичных галок, а затем брошенными и покрытыми обвалившейся сажей. Широкие старые половицы были покрыты толстым слоем пыли, в которой чётко отпечатывались следы двух женщин. Ещё одна лестница, более крутая, вела ещё выше, и Харриет направилась к ней.