Архам ждал, чувствуя, как уходят секунды, пока чертят линии и фигуры.
– Сколько вы потеряли? – спросил Дорн, наконец, посмотрев на него.
– Четверых, – ответил Архам. Ему не нужно было спрашивать, что имел в виду примарх. Миссия в особняке Хиракро закончилась всего несколько часов назад, но не было ничего в действиях легиона, о чём бы ни знал Дорн. – Три брата в подбитом корабле, один на земле.
– Высокая цена за одного человека.
– Это была ошибочная миссия, как в планировании, так и в исполнении, её начали слишком поспешно и не учли все непредвиденные обстоятельства.
– И цель рейда? – спросил Дорн, его голос оставался холодным и безэмоциональным, пока стило продолжало путь по пергаменту.
– В цепях на “Нерушимой Истине”… Сейчас его допрашивают.
– Он дал вам ответы?
– Пока нет, повелитель, но… – Архам почувствовал, как пересохло горло.
Стило Дорна остановилось. Примарх поднял взгляд. – Тогда почему ты здесь?
– Эта задача, повелитель. Это… не для таких, как мы. Это… не та война, для которой нас создали, которую мы должны вести.
Дорн положил стило и выпрямился.
– Необходимость, – произнёс он.
– Мы не для этого были созданы. Мы – завоеватели, мы – строители, мы…
– Мы – последняя линия против тьмы. Тьмы, которая не просто победит, а поглотит всё, что есть и что может быть. Мы не можем проиграть.
– И необходимость, с которой мы столкнулись…
– Мерзкая. Ужасная, – Дорн отложил кронциркули, и на секунду Архаму показалось, что он увидел мелькнувшую в глазах примарха усталость. – Неизбежная.
– Повелитель, разве не это мог сказать Альфа-Легион? Что победа важнее, чем средства, которыми она достигнута? Почти вся эта война ведётся во тьме. Мы слышим её эхо или видим пожары на горизонте, но никогда не знаем, что уже выиграно или потеряно. Всё неизвестно, всё лежит грузом на чашах весов катастрофы или выживания. Но если мы победим, то победим здесь и своими руками. Империум выстоит, но он выстоит, только если наш выбор останется чист.
Тёмные глаза Дорна внимательно смотрели на него, лицо оставалось совершенно неподвижным.
Он вспомнил мёртвые глаза Альфа-Легионера, их взгляд. Мы знаем тебя. Мы знаем вас всех…
Архам покачал головой:
– Почему мы делаем это? Из всех угроз, с которыми мы могли столкнуться, эта не требует такого внимания, не говоря уже о секретности. Чем больше я думаю о том, что произошло, тем меньше вижу смысла. Группа Альфа-Легиона, десять групп, сто. Что они могут сделать? И против угрозы, которую они представляют, надо использовать поисковые подразделения Избранных Малкадора, они лучше разбираются в охоте на таких врагов.
– Потому что я доверяю тебе, – ответил Дорн. – И понимание не требуется.
Архам моргнул и склонил голову.
– Как прикажите, – произнёс он, и наполовину повернулся, чтобы уйти, но затем остановился и с губ сорвался старый вопрос, заданный ему десятилетия назад. – Чего вы боитесь, повелитель?
Дорн секунду молчал, и Архаму показалось, что он почувствовал движение огромных мыслей, поворачивавшихся за лицом примарха. Архам продолжал стоять и смотреть, хотя инстинкт взывал опуститься на колени и молить о прощении.
– Какой ценой? – наконец сказал Дорн. – Мы победим, потому что я не позволю нам проиграть. Но во что нам обойдётся победа? Потому что, какой бы не окажется цена её придётся заплатить.
– И какое будущее мы построим, повелитель. Оно будет построено на пепле нашей чести?
Дорн молчал, и на мгновение Архаму показалось, что он увидел другие лица в тенях морщин на лице примарха: Мортарион, Коракс, Кёрз. |