— Какой получится репортаж! — вздохнул Годвин, забывая на минуту обо всем на свете.

— Ну вот, теперь я слышу прежнего Годвина.

— А фотографии и письма, где…

— Да, между прочим, собственноручные. Он прислал все на Даунинг-стрит 10, и работать с почтой поручили мне. Я доставил Сцилле ее письмо под строжайшим секретом. Остальным, боюсь, придется подождать до конца войны, и тогда они узнают, как погибли наши герои. Когда смолкнут выстрелы, мы устроим все очень торжественно. Попросите Сциллу, она покажет вам свое. Потрясающий сувенир!

— За него дорого пришлось заплатить, Монк.

— А, да, это конечно… Все же сквозь тучу пробивается солнечный луч. Подумайте, сколько парней умерли безымянными и остались гнить в грязи. Ну а в отношении личных дел, нет худа без добра, знаете ли…

— Что за чертовщину вы несете?

— Ну, арифметика тут простая, нет? Вы, миссис Худ, Макс… Три минус один равно парочка.

— Надо же такое сказать, Монк.

Годвин чувствовал, как горит его лицо — еще один признак возвращающейся жизни.

— Вы бываете очень неприятным типом.

— Уверяю вас, никого не хотел обидеть. На войне человек теряет чувство такта.

— Я и Макса любил. Я любил их обоих.

— Жизнь станет проще. Теперь вы любите только одну.

— Оставьте это. Просто бросьте. Рассказывайте дальше. Что с операцией «Крестоносец»? От поднятого нами шума вышло хоть сколько-то пользы? Или все было впустую?

— Не мне судить, верно? То есть «Преторианец»-то провалился, нет? Кто знает, что вышло бы, если бы Роммеля удалось убить… А так «Крестоносец»… — Он до блеска натирал крылья носа чашечкой трубки. — Сначала все пошло плохо. Вы действительно хотите все это услышать?

— Я едва не умер ради операции «Крестоносец», а остальные просто умерли. Да, я хочу знать.

Генерал сэр Клод Окинлек назначил генерал-полковника сэра Гордона Каннингхема возглавлять 8-ю армию — переименованный 8-й пехотный (пустынный) корпус — в операции «Крестоносец». Каннингхем оптимистически оценивал предстоящую наступательную операцию — самую крупную из проводившихся британскими войсками в пустыне, — но был озабочен запретом своего врача на курение трубки. Что, как заметил Вардан, оказалось точкой опоры, перевернувшей карьеру Каннингхема и едва не повернувшей ход всей операции.

Накануне операции оптимизм британцев казался вполне оправданным. 8-я армия насчитывала 118 000 человек, более семисот танков, шестьсот полевых орудий и двести противотанковых орудий. Ее поддерживали 650 самолетов пустынной авиации.

С другой стороны, Роммель с июня не получал подкреплений, хотя его армия тоже была переименована в Африканский танковый корпус. Численность его армии была равна британской, но из четырехсот танков более ста были устаревшей итальянской конструкции, а еще пятьдесят к началу британского наступления находились в ремонте. Он располагал примерно пятьюстами самолетами. Поскольку кампания в России после блистательного июньского начала сильно завязла, на помощь из дома Роммель рассчитывать не мог.

Однако в британской самоуверенности едва ли не сразу пробили брешь. В субботу 22 ноября 70 танков 21-й танковой дивизии столкнулись с британцами при Сиди-Резег и разнесли в клочки 7-ю, 22-ю и 4-ю бронебригады. Ко времени, когда в бой вступил 15-й танковый дивизион, немцы захватили штаб 4-й бронебригады и взяли в плен ее командира. Захватили британский аэродром. Потери составляли сто британских танков и триста человек.