Воскресенье прошло еще хуже. Танковый поток Роммеля обрушивался на британские части на окраине Сиди-Резег и уничтожал их одну за другой. Это было показательное шоу мобильных танковых частей. К ночи пустыню освещали пылающие скелеты сотен подбитых танков. Одна только 5-я Южноафриканская бригада потеряла 2400 из состава 5700 человек.

К рассвету операция «Крестоносец» потерпела поражение.

— Каннингхем превратился в развалину, — рассказывал Вардан. — Кто-то из его людей сообщил, что без своей проклятой трубки он оказался на грани нервного срыва! Я бы вбил эту чертову штуковину ему в зубы и силой заставил бы закурить! Нет, в самом деле, его сломил масштаб поражения. Он готов был признать провал операции и оттянуть свою армию в Египет на переформирование. В конце концов он позвал на помощь Окинлека, который немедленно вылетел к нему из Каира. Осмотревшись, Ок велел Каннингхему подтянуть чулки и продолжать наступление… «До последнего танка», — помнится, сказал он.

Однако Роммель, не изменив себе, в понедельник нанес новый удар, клином вогнав весь Африканский корпус и пару итальянских дивизий в британскую линию фронта, в надежде охватить части с тыла и разъединить.

Вышло, однако, что британцы, столкнувшись с угрозой окружения, в панике оставили позиции и обратились в беспорядочное бегство. Повторилось первое наступление Роммеля в Киренаике — полная копия бесславного «Тобрукского дерби», так прогневившего Черчилля несколько месяцев назад. Весь день обе армии мчались на восток, безнадежно перемешавшись в тучах песка.

— Наши рапорты рассказывают о таких вещах, что не будь это так жутко, можно было умереть со смеху, — сухо заметил Вардан. — В сумерках один из наших пытался регулировать движение, чтобы наши не натыкались друг на друга, и вдруг сообразил, что танки, которым он указывает направление — немецкие! А немцы не обращали на него внимания — он говорил, что едва не наделал в штаны. Впоследствии мы узнали, что сам Роммель провел ночь чуть не в гуще британских частей, и никто этого не заметил.

В пятнадцати милях за египетской границей закончилась зона снабжения Роммеля. Было 26 ноября, и он остался без бензина. Он слишком далеко зашел, и с этого момента ход операции переломился.

В тот же день, когда Роджера Годвина сняли с подводной лодки в Александрии и, скорее мертвым, чем живым, доставили в госпиталь, Окинлек освободил Каннингхема от командования, и того перевезли в каирский госпиталь, где ему поставили диагноз — умственное и физическое истощение.

— И острейшая потребность в курении, — добавил Вардан.

Окинлек, по словам Вардана, «подобрал розовый бутончик по имени Ритчи, чтобы заменить им беднягу Каннера». Ритчи принадлежал к типу парней с рекламного плаката — из тех миллионеров, которым не хватает ума сообразить, какой хреновиной они занимаются. Но спектакль за него режиссировал Ок. К первому декабря 8-я армия пришла в себя и готова была подпалить пятки Лису пустыни. Теперь отступать пришлось Роммелю, потери нес Роммель, хотя — надо отдать ему должное — отступал он упорядоченно и с жестокими боями.

— Только 28 декабря — вы были уже в Англии, Роджер, — он уничтожил тридцать семь наших танков, сам потеряв всего семь, но все же с ним было покончено — по крайней мере, на ближайшее время. Мы впервые по-настоящему задали ему перцу. К январю мы взяли 33 000 пленных и уничтожили триста его танков. Мы сумели вернуться в Киренаику. После всех сражений и кровопролития мы с ним оказались точно в той позиции, как в самом начале, когда он прибыл в Африку в марте сорок первого. И на том, старик, мы и стоим до сих пор. Насколько я понимаю, все они там, в Африке, основательно выдохлись.