— Монк, — процедил Годвин, — с меня хватит.

— Бросьте, старина, — ухмыляясь, продолжал Несбитт, — не заводитесь. И вообще, что она для вас? Я просто поддерживаю разговор, пересказываю то, что слышал. Простите, если задел больное место.

Годвин тяжело опустил руку ему на плечо.

— Я прошу вас немедленно оставить эту тему, или я заведусь так, что вы и за миллион лет не опомнитесь. Если надо кому-то врезать, меня не остановит то, что человечек мелок, глуп и пьян.

— Кулак тут не поможет, — глубокомысленно заметил Вардан, — хотя сражение за честь дамы принесет вам славу. А вы, Алджи, ведете себя совершенно неприлично. Кажется, вы считаетесь чем-то вроде дипломата, но, продолжая в том же духе, вы карьеры не сделаете. Он не стоит внимания, Роджер. Слишком много выпил и…

— Я ухожу, — сказал Годвин, — а этого типа советую вышвырнуть в Нил и скормить первой достаточно крупной твари, какая проплывет мимо.

На следующий день она пришла к нему в номер. На ней был шелковый французский костюм под цвет ее глаз. Черепаховый браслет на запястье, такое же ожерелье на кремовой блузе, кольцо с камеей на одной руке, с бриллиантом — на другой. Короткие волосы были зачесаны на пробор, по-мужски. И мягкая шляпа напоминала мужскую панаму. Войдя в затененную комнату, она сорвала ее с головы и закинула на первое попавшееся кресло.

Годвин встретил ее скованно. В глубине души он все еще видел в ней девочку, но в ушах стоял голос Алджи Несбитта, выкладывающего о ней новые и новые сплетни, и он не знал, что и думать. Она быстро и нервно улыбнулась ему, мимоходом чмокнула в губы и проскочила в комнату, а он остался в дверях, гадая, что заставляет его чувствовать себя таким большим, неуклюжим и робким. Она была такая ладная и крепенькая.

Она обернулась, словно угадав, что он разглядывает ее тугие ягодицы под идеально скроенной юбкой.

— Ну, как тебе?

— Что? Вид? Ну, ты, скажем так, подросла.

— «Шепердс», глупенький! Как тебе «Шепердс»?

— Нормально. Я провел здесь не так уж много времени. Обнаружил, что в моем номере нет телефона.

— Верно, телефоны здесь только в четырнадцати номерах. Разве тебя не предупредили?

— Нет, никто не говорил.

— Тебе нужен кто-нибудь, кто о тебе позаботится. Здесь есть терраса. Знаешь, как говорят про террасу в «Шепердсе»?

— Нет, по-моему, не знаю.

— Если просидеть на ней достаточно долго, рано или поздно увидишь всех самых скучных людей на свете. И между прочим, это чистая правда.

Она осмотрела его, склонив голову набок.

— Ты изменился, Роджер. Уж не стареешь ли ты?

— Ты тоже изменилась.

— В чем?

— Сама знаешь.

— Нет, скажи мне, в чем я изменилась?

— Округлилась в стратегически важных районах.

— Правда? А мне говорили, у меня самые маленькие груди на современной эстраде. Ой, я сказала что-то неуместное? Это просто цитата, Роджер, не думай, что я такая вульгарная…

— Расскажи мне, как ты жила, Сцилла. К джину — это?

Он приготовил джин с тоником и лед.