Он смахнул со стола новую сигарету, подобрал ее, постучал кончиком по доске. При этом не сводил взгляда с Годвина. У него была тайна.

— Ты так ничего и не объяснил, Эдуард.

— Что меня гложет, пожирает — это Ковентри.

Он облизнул губы, приклеил сигарету к нижней губе, закурил ее наконец и швырнул горящую спичку на пол.

— Понимаешь, я узнал-то вроде как случайно. Бог хотел, чтобы я это узнал, — не то я не оказался бы в таком положении. Бог, Роджер, — помнишь Его? Это Он послал мне это знание — это понятно, это очевидно. Но Он не сказал мне, какого черта мне с ним делать? Пока что я рассуждаю не как сумасшедший, верно?

— Нет. Нет, если ты допускаешь существование Бога, Эдуард.

— Но ведь ты же допускаешь, правда?

— Конечно, конечно. Почему бы и нет.

— Ну вот. Он должен существовать. В мире столько зла, что должен быть Бог. Как противовес злу. Существование зла — доказательство бытия Божия, я в этом уверен. Я это где-то вычитал, и это произвело на меня огромное впечатление…

— Успокойся, Эдуард. Расслабься. И говори потише. Ты хотел рассказать мне что-то о Ковентри.

— Да. Да, так я никогда не узнал бы о Ковентри, но я сошелся с шифровальщиками, меня поставили работать с этими ребятами, просто заткнули мной дыру, чистейшая случайность… Вот так я и узнал о Ковентри. С виду просто ошибка, совпадение… но случайных совпадений не бывает — я ведь прав? Это я тоже где-то вычитал. Каждое совпадение имеет свое назначение. Нет, лично мне было предназначено узнать о Ковентри. Но зачем — вот чего я не понимаю! Что мне с этим делать? Чего ждет от меня Бог? Он предлагает мне какой-то выход? Но какой? Я заблудился, Роджер…

— Расскажи мне о Ковентри. Что тебе сказали шифровальщики? Что тебя гложет?

— Шифр, конечно! Они раскололи немецкий шифр… не сказали когда, но уже довольно давно. А расколов шифр, они знали — ты что, не понимаешь? — они раскололи проклятый код, и они узнали о Ковентри.

— Кто знал о Ковентри? Эдуард, успокойся, возьми себя в руки.

— Мы знали, мы, хорошие парни… знали, что наци собираются бомбить Ковентри, мы знали за несколько дней… и ничего не сделали: не эвакуировали город, не предупредили жителей, мы оставили их жить, как жили, — а потом появились бомбардировщики. — Он с трудом сглотнул, протер усталые глаза. — Так что чертовы немцы не узнали, что у нас есть их чертов шифр, что мы знаем, что они готовят… Люди погибли, зато мы не показали наци, что у нас есть их шифры… Ты все это знал, Роджер?

— Нет. Не знал.

— Решение было принято на высшем уровне. Ты меня понимаешь?

— На высшем уровне…

— ПМ. Его ближайшие советники. Сам знаешь.

— Вардан.

— Вардан, конечно, и один Бог знает, кто еще. Решено было не препятствовать бомбежке. — Он вздохнул, смотрел остановившимися глазами. — И с того времени, мой друг, я стал терять чувство направления. Где я? Что верно и что нет? Что такое добро и что такое зло? Я потерял путь, мой секстант смыло за борт, и я заблудился в темной и беззвездной ночи. Я тогда задал себе самый страшный вопрос: есть ли вообще добро? Если они — зло и мы — зло… где же добро? Я потерял надежду.

Он закурил новую сигарету от догоравшего окурка.