Осназовцы, молодые мужики, неловко запрыгали на месте. Ничего ни у кого не зазвенело, не заскрипело.

– Все ясно? Ну, с Богом, парни, пошли.

Майор фон Кирхоф едва задремал в тени раскидистого дуба, возвышавшегося над лесом, как его разбудил шум возни возле «Кюбельвагена». Хотел было прикрикнуть, чтоб успокоились там, но, выглянув из-за ствола дерева, чуть не обалдел: солдатам уже скрутили руки за спиной и тащили, пригнув головы к земле, через поляну четверо русских диверсантов. Фельдфебель крутился по земле, но и его уже ухватил за ногу и за руку один из бойцов противника. Корреспондент рванул через поляну к лесу, но малая пехотная лопата, бумерангом просвистевшая в воздухе, сбила его с ног как кеглю. Осторожно, на полусогнутых, майор, прячась за стволом дуба, начал пятиться к чаще. «Зря снял мундир», – мелькнула мысль. Белая в прошлом нательная рубашка выдавала его на зеленом фоне.

– Эй ты, а ну стой! – услышал он на скверном немецком. Это один из осназовцев его заметил. И сразу ожили кусты, к майору с разных сторон рвануло несколько человек.

– Ну, хрен вы меня догоните! – петляя между деревьями, Фридрих рванул наобум, продираясь сквозь кустарник..

– Все назад! Я сам возьму гада! – на бегу скомандовал Чернышков. – Колите тех!

Фридрих выскочил на уже поросшую молодыми деревьями старую просеку, припустил по ней. Чернышков выскочил на ту же просеку метрах в двадцати позади и рванул следом.

«Гарун бежал быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла» – три коротких вдоха носом, два длинных выдоха ртом. – «Гарун бежал быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла», блин, ну придумают же эти гребаные конструкторы! Называется разгрузочный жилет. Как давят на грудь эти долбаные «тэтэшники». Лифчик бабский, в который напиханы обоймы, две пистолетные кобуры, на спине четыре метательных ножа, рукоятками вверх. Тяжело. А комбез этот маскировочный... Все кокосы спаришь, бегая за этим долбаным фрицем. «Гарун бежал быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла»... А фриц-то не читал, видать, Михайлу Юрьевича Лермонтова... Не знает... что... «Гарун бежал быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла»... голову опустил, ноги заплетаются, сейчас сдаваться будет... » Гарун бежал быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла, бежал, покинув поле брани, где кровь... ». Если б я своими глазами не видел, что они в замке натворили, бежал бы я сейчас за этим гребаным Гаруном! Раздолбал бы из «тэтэшника»!»

Они пробежали километра три, когда Фриц решил поставить точку. Он не знал, что много веков назад здесь, на этом самом месте, где у него кончились силы, приняли свой последний бой чешские православные, последние представители уникальной культуры, которые пытались отстоять свое право жить, растить детей, любить, по-своему молиться Богу. Здесь они погибли, и их незахороненные кости растаскали лесные звери, а тени их безмолвно взирали за происходящим.

Немец остановился, расслабив руки, попытался восстановить дыхание и, когда Чернышков, перейдя с бега на быстрый шаг, приблизился, принял боксерскую стойку. Александр вытащил из кобуры ТТ, тихо сказал:

– А ну, руки в гору, чухан!

Тот, не меняя стойки, жестом пригласил его к кулачному поединку.

– Да я тебя уделаю, как сынка, козел.

Чернышков выщелкнул обойму, сунул ее в жилет, следом туда же – пистолет, скинул жилет, отбросил его на траву. Противник быстро поменял правостороннюю стойку на левостороннюю и кинулся в атаку. Правой рукой – крюк в голову, левой – апперкот.