Роза вскочила с места.

— Заткнись! — закричала она. — Ты ничего не знаешь об этом.

— Я знаю достаточно. Из всех компромиссов, которые ты делаешь, Роза, этот мне больше всех не нравится.

Она подошла к двери, ничего не видя перед собой, однако он преградил ей дорогу. Он схватил ее за руки, заключив ее запястья в жесткую, как тиски, хватку. Она знала с заставляющей замереть сердце интуицией, что последует дальше. Его губы коснулись ее, горько, сердито, словно в наказание. Никогда еще он не целовал ее так. Она слабо сопротивлялась, зная, что это бесполезно. Вся ее сила улетела из нее, пока она пила отравленную чашу. Расслабленно и беспомощно она позволила ему поднять себя на руки.

— Тебя следует проучить, Роза, — торжествующе шепнул он ей на ухо, — пока не станет слишком поздно. — И понес ее к кровати. Она почувствовала слабость, у нее закружилась голова. Все казалось странным, нереальным, словно она приняла наркотик. Она едва сознавала, что он расстегивает ей блузку, снимает лифчик. Лишь когда те болезненно знакомые симптомы желания начали заявлять о себе, она резко пришла в себя.

— Нет, — забормотала она, задыхаясь. — Алек, нет!

— Давай, — язвительно ответил Алек. — Ты ведь не засушенная девственница на этот раз, а? Давай-ка посмотрим, как ты продвинулась. — Его сильные руки прижали ее спину к постели. — Пора тебе узнать о себе правду, Роза, — пробормотал он, дразня ее груди языком, и их невольная реакция насмехалась над ее протестами. — Мне следовало бы переспать с тобой в Париже в ту ночь. Подумать только, я ведь так гордился своей деликатностью и порядочностью. — Его руки расстегивали ее юбку, проворно, с простотой человека, чистящего кожуру на апельсине.

— Алек! — завизжала она. — Остановись! Я… я…

— Я точно знаю, какая ты. А чего не знаю, то сейчас выясню.

Она наконец прокричала это слово, всхлипнув от отчаяния.

— Я беременна!

Откуда пришло к ней это озарение, она никогда не узнает, однако эффект был моментальным. Словно она вылила на него ведро холодной воды. Он одеревенело встал.

— Прости, — сказал он машинально тихим, вежливым голосом. Затем поднял с пола ее блузку и молча вручил ей. Она неловко влезла кое-как в свои одежды. Глядеть друг на друга они избегали. Температура упала до нуля.

— Я должна сейчас идти, — пробормотала Роза сдавленным голосом, отыскивая взглядом туфли.

— Подожди, — перебил он. — Прежде всего — извини. Мне не пришла в голову, что такая причина вашей женитьбы, по своей вынужденности, была самой очевидной и естественной в мире. Ты ведь всегда полна сюрпризов, верно? Я унижен, и поделом. — Слова звучали напряженно, деревянно.

— Мне следовало бы сказать тебе раньше. Однако мы пока держали это в секрете.

— Разумеется. А ты… хочешь ребенка, я полагаю?

— Да, — отрывисто подтвердила Роза. — Да, я очень хочу ребенка. А если бы и не хотела, то все равно оставлю его. Понимаешь, я не такая безнравственная, какой ты решил меня представить. Прощай, Алек. Я не думаю, что мы когда-нибудь еще увидимся.

— Прощай, Роза. — В его глазах стояла пустота. — Желаю тебе счастья, — добавил он с трудом, протягивая руку.