Он остановил машину. Они находились в подземном гараже под их домом. Внезапно Роза очнулась. До этого она была где-то далеко. Он повернулся к ней в полумраке.

— Что же, молчание означает, наконец, согласие? — спросил он с легкой тенью самодовольства. Роза поглядела на него с недоумением. — Когда я сейчас говорил о нас, что мы поженимся, — объяснил он терпеливо, — ты не возразила мне. Ты уже решила, правда, Роза? Я полагаю, ты сделала это тогда, когда сообщила мне, как собираешься обмануть этого Рассела. В любой лжи есть крупица правды, как любит говорить мама, помнишь? Да и ты ведь не захочешь отдать назад «столик хозяйки», а?

В его шутливом тоне послышался намек на отчаяние. Роза, полная отвращения к себе, увидела честные глаза, простодушное лицо, массивные, надежные очертания его фигуры. Ее рассудок находился в панике, она глядела на него так долго, что он узрел в этом приглашение, наклонился и поцеловал ее дрожащие губы. Сначала поцелуй был несмелым, почти пробным. Роза обнаружила, что она отзывается, чтобы как-то символически извиниться. Это не осталось незамеченным. Он стал целовать ее по-настоящему, оказавшись, несомненно, весьма натренированным в этом. Роза обнаружила с неодобрением к самой себе, что немного завелась, возбудилась и была готова воспламениться в любую минуту. Полная замешательства, она позволила Найджелу продолжать, отвечая ему взаимностью против своей воли, пока поняла причину, по которой она вдруг стала такой чувственной. И причина эта не имела никакого отношения к Найджелу. Она отпрянула назад.

— Извини, Роза, — улыбнулся Найджел, казавшийся явно довольным собой. И хотя он больше не приставал к ней, Роза поняла, что он чувствует себя уже дома и сухим после бури.

Она провела беспокойную ночь, как того и заслуживала. Часы возле постели неустанно тикали, пока ее до рассвета грызли муки. Она старалась взвесить все объективно. Сначала Алека. Хорошие качества: блестящий ум, головокружительный талант, несомненная способность, если вспомнить о сексе, переносить ее на другую планету. Плохие качества: непредсказуемый, нетерпеливый, эгоист, властный, требовательный, капризный и, хуже всего, жестокий… Тогда как Найджел был добрым, бескорыстным, терпимым, честным, великодушным и невероятно доверчивым. Она накрыла от стыда голову подушкой, вынужденная признать не без страха, что от этих самых качеств она в конце концов задохнется, если выйдет за него замуж.

С другой стороны, с какой стати она пытается их сравнивать? Они ведь не соперники. Найджел предложил ей не любовь, а брак. Алек не предлагал ей ничего. Фактически Алек вообще ничего ей не предлагал. Так какое он имеет право опрокидывать тележку с яблоками, лишать ее равновесия, разбивать надежды на спокойную жизнь, вмешиваясь таким маккиавеллистским манером. Это подло, зло и низко. Его собственную личную жизнь нельзя назвать удачной, разве что только по самым циничным мужским критериям. И почему он считает себя вправе морочить ей голову?

А Найджел, бедный, ни о чем не подозревающий Найджел, моментально стал марионеткой в этом фарсе. А ведь после той травмы, связанной с Филиппой, нельзя не считаться с его чувствами. И раз уж Роза согласилась выйти за него замуж, то должна сдержать свое слово, что бы то ни было. Она не имеет права опуститься так низко, что преднамеренно нанесет новые раны на его уже и так уязвленное самолюбие. Ну, так собирается она выйти за него? Ведь если нет, тогда ей лучше уехать из его квартиры, убраться из его жизни, пока она не причинила ему еще больше неприятностей. Но хочет ли она и в самом деле так поступить? Если бы не этот Алек-диверсант-Рассел, непрошенно появившийся на горизонте, она сейчас и не думала бы о том, что нужно съезжать с квартиры.