— Все, конечно… по-другому, я полагаю, — Роза запуталась в словах, едва не поперхнувшись супом. — Не удивительно, — добавила она ехидно, — что художники имеют склонность презирать простых смертных.

— И правда, мы невыносимая публика, — кивнул Алек, оживляясь. — Рабы нашего эгоцентризма, деструктивные элементы общества, оплачиваемые налогоплательщиками, не желающие даже мыться, когда находятся в творческих муках. Как-то раз, Найджел, во время особенно долгой творческой фазы я обнаружил к своему изумлению, что у меня в шевелюре угнездился голубь. Впоследствии оказавшийся, впрочем, достаточно вкусным. Нет, я должен признать, — продолжал он мрачно, — что наш имидж в обществе, хотя и не делающий нам чести, является, увы, прискорбно точным. Тотальная дегенерация нашей нравственности, к примеру.

Это неслыханно, — кипела от злости Роза. Найджел глядел на Алека, как на сумасшедшего, и его рот открылся, как у рыбы.

— У Алека немного оригинальное чувство юмора, — вмешалась Роза. — Я должна была предупредить тебя, дорогой, чтобы ты не верил ни единому его слову.

— О, я понимаю, — неуверенно пробормотал Найджел, когда Роза выдавила из себя короткий смешок. Ее разгневанный взор обратился к Алеку. Тот подмигнул ей как ни в чем не бывало.

Чтобы удержать Алека от дальнейшего развенчивания популярных предрассудков насчет художников, Роза обрела голос и постаралась направить беседу по привычным каналам, в то время как за супом последовал палтус, а за палтусом оленина. Но все ее старания оказались напрасными. Алек был просто невозможен. Если он не заставлял Найджела бесконечно разглагольствовать насчет долей и акций, то терзал Розу, делая глубокомысленные и интеллектуальные замечания по поводу несуществующих художников с абсурдными именами, а также вымышленных высокоинтеллектуальных выставок в придуманных галереях. Весь вечер был, с точки зрения Розы, настоящей катастрофой, как и планировал Алек.

— Прощай, Роза, дорогая, — ворковал он, когда они уходили. — У меня не будет возможности заглянуть в твой свадебный список, поэтому я сегодня воспользовался случаем и заказал у «Гарродса» для тебя супершикарный столик на колесиках, «столик хозяйки». В нем комплект из электрической плитки, духовки для разогрева и шести термостатических блюд, все просто потрясающе сделано из тиковой фанеры. Меня заверили, что они превращают званые ужины в абсолютную радость, а вы ведь будете устраивать их в вашем будущем доме, не так ли?

— Ну-у, — вздохнул потрясенный Найджел, когда они спускались в лифте. — Он немного странноват, правда, Роза? Хотя, с его стороны очень порядочно, что он решил подарить тебе этот столик.

По дороге домой в машине, когда больше не нужно было держать себя в руках, Роза дала волю своей ярости. Алек вел себя бестактно! Как низко и отвратительно с его стороны, что он подверг Найджела такому хитро замаскированному осмеянию. Как посмел он выставить на посмешище человека, за которого — во всяком случае, как он был информирован — она согласилась выйти замуж? Она едва слышала замечания Найджела, обращенные к ней, когда они ехали назад в Барбикан.

— Знаешь, Роза, я признаюсь тебе, я почувствовал на пару минут антипатию к этому самому Расселу. Поначалу он показался мне высокомерным типом. Но как он повис на мне потом! Он определенно смог бы воспользоваться парой здравых советов насчет инвестиций. Я имею в виду, что пусть он даже жутко богатый, по-моему, он не слишком разбирается в финансах. Так часто бывает. Клянусь, что я наставил его на путь истинный по нескольким вопросам. А еще я дал ему свою визитную карточку и сказал, чтобы он не стеснялся и звонил мне в любое время.