– Любовь моя, – чуть слышно заговорил Ричард; казалось, он с трудом выталкивает слова из груди, – знай, для меня ты – само совершенство. В тебе все безупречно, пойми! Дорогая, бесценная Мег, ничто не может замутить мою любовь к тебе, ни сейчас, ни в будущем. Только бы ты всегда была со мной. Разлука с тобой меня убьет.

Произнося это, он осторожно стягивал рукава платья с ее рук, потом само платье спустил с бедер Мег, пока оно не скользнуло к ее ногам легким шуршащим озером шелка.

И вот она стоит перед ним обнаженная, глаза ее застилают слезы любви, а сильные, нежные руки Ричарда гладят ее живот. Мег прикрыла глаза, сдерживая рыдание, так некстати сдавившее ей грудь. Пальцы Ричарда осторожно коснулись едва заметных рубчиков по краю когда-то безупречной кожи. Мег уронила голову на плечо Ричарда, не в силах сопротивляться напору таких противоречивых чувств, а губы Ричарда уже касались этих крошечных отметин ее прошлого, памяти о ребенке, которого она любила и которого носила в своем чреве.

– О, Ричард! Как я тебя люблю! – шептала она, зарываясь пальцами в темные кудри возлюбленного и прижимая к себе его голову.

Его руки обвили ее бедра, обдавая жаром талию и живот. Он медленно поднимался на ноги, нежно поглаживая спину Мег, и наконец оказался с ней лицом к лицу, обнял ее, с силой притянул к себе и зашептал:

– И я люблю тебя, Мег. Видит Бог, люблю. Я сам не знал, что можно так любить женщину!

Дрожащими пальцами он убрал ей за ухо шелковистую прядь, поцеловал в висок, в щеку, а потом с жадностью страсти впился в пухлые губы. Желание все громче заявляло о себе, кровь стучала в висках Ричарда, он с восторгом ощущал спешку Мег, которая помогала ему освободиться от одежды. И вот наконец они оба стоят обнаженные в лунном свете между жаром камина и холодом каменных стен.

Ричард привлек Мег к себе и какое-то время просто стоял, наслаждаясь ароматом ее волос и несравненным ощущением ее тела, прижатого к его собственному. В комнате было тихо, слышалось лишь потрескивание поленьев в камине, завывание ветра в трубе, откуда порой вылетали порывы холодного воздуха, и редкий стук дождевых капель в оконное стекло. Вдруг лунный свет померк, его скрыли внезапно набежавшие плотные тучи. Дождь застучал сильнее и чаще.

– Наконец-то началась гроза, – тихонько проговорила Мег в плечо Ричарда.

Плечу сразу стало жарко и беспокойно.

– Началась. Но в нашей тихой гавани все спокойно.

– Хотела бы я навсегда остаться здесь, – прерывающимся от волнения голосом ответила Мег.

У Ричарда сжалось сердце, он понял, что на самом деле скрывается за этими простыми словами.

– Я тоже, любовь моя. – Ричард погладил ее по голове и поцеловал в лоб. – Но сейчас надо думать о даре короля. О благословении этой ночи. Забудь о тревогах. Сейчас я вижу только тебя в своих объятиях. Моя любовь к тебе заполняет все мое сердце, там нет места страху перед будущим. Я не позволю ничему омрачить эту ночь.

Мег подняла на него взгляд. Ее тревога рассеялась, не устояла под напором его желания, страстный ответ на которое сиял в бездонной глубине ее темных глаз.

– И я не позволю, Ричард. Помоги мне забыть страх. – На прекрасном лице Мег появилось решительное выражение. – Возьми меня, возьми прямо сейчас! – хрипло добавила она. – Пусть все исчезнет, останется только наша любовь.

– Да, – ответил он, стиснув зубы, взял Мег на руки, приподнял так, что ее ноги обхватили его талию, в этом положении сделал несколько шагов до кровати, положил Мег на покрывало и коснулся окаменевшим стержнем нежной плоти у нее между ног, мощным усилием воли удерживаясь от последнего шага.

Мег дугой выгибалась в его объятиях, жаждая полного слияния с его телом, бездумно стремясь к завершению и разрядке.