Он станет тренироваться так, как не тренировался никогда в жизни. Он до блеска отточит свое искусство за неделю, которую подарил ему король. Он станет любить Мег со всем неистовством своей души, он разбудит в себе свирепые инстинкты и ту животную осторожность, которая помогала ему в битвах, пока он был рыцарем-тамплиером, и заставляла выходить на поле боя с единственной целью – убить.

Он принял жестокое решение и с холодным сердцем готов без жалости и сострадания убить того, с кем столкнет его судьба через неделю. Этот человек должен погибнуть, все остальное не имеет значения. Слишком высока ставка в этом бою. У Ричарда нет выбора, он не может рисковать. Поражение грозит его возлюбленной такой участью, о которой он не в состоянии даже думать.

Глава 17

Настал день поединка, холодный, ясный. Дожди, всю неделю поливавшие землю, прекратились будто намеренно. На рассвете плотный туман укрыл золотистые пятна полей и полоски лесов вокруг Танбриджа, клочьями цеплялся за ветви деревьев, стелился по дорогам.

Каким чудесным мог быть этот день, думала Мег, но…

Утром они с Ричардом почти не разговаривали. Долго и неспешно занимались любовью, но в каждом движении чувствовалась такая горечь, что Мег с трудом сдерживала слезы. Ради возлюбленного она старательно прятала страх. Да и ради себя – тоже. Нельзя омрачать такие минуты. Ах, если бы это свидание длилось вечно!

Но время нельзя остановить, и вот день настал. Ричард занялся утренними омовениями, а Мег стояла у окна со свинцовым переплетом, у окна, которое было свидетелем их первого любовного свидания, смотрела на расстилавшуюся перед ней туманную равнину и пыталась бороться со сковавшим душу страхом.

Вот за Ричардом явились солдаты. О Господи, как рано! Мег стойко выдержала его легкий поцелуй и слова прощания. Даже сумела растянуть губы в ободряющей улыбке, пожелала ему удачи и обещала присутствовать на поединке.

И вот он ушел. Мег осталась одна. Одна там, где они были так счастливы вдвоем, где страсть и любовь заполняли их жизнь до краев. Сейчас она чувствовала себя потерянной и одинокой. Она могла только молиться всей душой, чтобы, когда все будет кончено, она не осталась бы одна, без него на веки веков.

Через час, закончив молитвы, Мег поднялась с колен. Скоро появится Брэдан, чтобы поддерживать ее во время поединка. Ради Ричарда она не хотела, чтобы Брэдан счел ее слишком малодушной и неспособной лицом к лицу встречать удары судьбы. В дверь постучали. Мег торопливо произнесла последнюю молитву и пошла открывать. Она была готова последовать за Брэданом в громадный гербовый зал замка Танбридж, где должен был состояться поединок, в котором решится судьба Ричарда, а значит, и ее судьба тоже.

Ричард стоял на деревянном полу в самом центре гербового зала лицом к судьям из числа французских инквизиторов и священников. На левом фланге этой группы расположились несколько английских священнослужителей и епископ. С другой стороны сидел король Эдуард, а с ним рядом Пьер Гавестон. Ричард спокойно, точнее сказать, смиренно ожидал начала поединка, спора боем.

Закон требовал, чтобы бой начинался до того, как солнце достигнет зенита, и заканчивался на закате. Тот, кто оставался на ногах, признавался победителем. Однако Ричард сомневался, что поединок продлится даже половину этого времени. И на то были свои причины. На сей раз инквизиция по требованию короля согласилась, чтобы в бою использовались собственные мечи противников, а не деревянные палицы, которыми по традиции сражались в подобных боях в старые времена. Лезвие меча скорее способно нанести противнику смертельную рану или просто ранение, достаточно тяжелое для прекращения поединка. И кстати, это считалось предпочтительней, чем быть забитым до смерти тяжелой деревянной дубиной после нескольких часов кровавого боя.