– Вряд ли мистер Бертолуччи из той же категории людей, что и Аль Капоне. Единственный его грех в том, что он живет здесь. Но будь это моя собственность, я бы тоже не продала ее.

Барбара осторожно положила вилку и вперила во внучку свой знаменитый взгляд, от которого у сотрудников «Уэйд Интернэшнл» подкашивались ноги.

– Он не нашего круга, дорогая, и никто здесь не желает с ним общаться.

– Откуда ты знаешь?

Во взгляде бабки читалось удивление: ее умная внучка задает столь глупые вопросы.

– Я уже говорила, – нарочито вежливо повторила Барбара. – Установленный факт, что его семья связана…

– С организованной преступностью. Я не забыла.

– Тогда ты помнишь все остальное… о его деде. Он…

– Каждое слово. Но как это касается нашего соседа?

– Ну, милая! – Барбара театрально изогнула брови. – Яблоко от яблони недалеко падает.

– Как ты можешь говорить такое? Моя мать думает о шмотках и друзьях из высшего общества, отец не умеет отличить дебит от кредита, но меня ты пророчишь в президенты на свое место!

– Мы другие.

– У каждой семьи свои скелеты в шкафу.

– Ну не такие же, Натали. Убийство, вымогательство, тюрьма.

– Прадедушка Уэйд играл в азартные игры.

– Но он не убивал!

– Это ты так думаешь. Он редко выходил из-за игрального стола проигравшим. Есть записи, что его победы часто оставляли за собой разрушенные судьбы. Кое-кто говорит, если бы он жил дольше, то обобрал бы полграфства.

– Он был очень проницательным.

Натали разразилась презрительным смехом.

– Ты себя слышишь? Он играл на слабостях людей, шел к цели по головам детей! Один бедняга наложил на себя руки, проиграв в покер Эдварду Уэйду!

– Каждый был волен выйти из-за стола. Твой дед не виноват в их глупости.

– Неужели? Тогда и мистер Бертолуччи не виноват в том, что его дед и отец были преступниками.

Пожилая женщина промокнула салфеткой уголки рта и наклонилась над столом.

– Послушай, Натали, – горячо начала она. – В этой части страны живут семьи… честные и законопослушные, пострадавшие от Бертолуччи. Матери боялись за невинность дочерей. Мужьям и отцам предлагалось отдать своих жен и дочерей в обмен на долги. Сыновья пропадали без вести, и никто о них больше не слышал. Дома мистическим образом сгорали дотла.

– Это происходило много лет назад, бабушка.

– Да, но люди помнят.

– Конечно, помнят, – согласилась девушка. – Кто может забыть о трагедии? Но существует презумпция невиновности. Человек не виновен, пока его вина не доказана. А мистер Бертолуччи ничего предосудительного не сделал. Кстати, как его имя? Не очень удобно обращаться к нему «мистер».

– Не знаю. Домиано… Демьен… или что-то подобное, очень ему подходит. Дьявол, демон. Я вообще очень удивлена, что ты завела этот разговор.

– Всеобщее презрение и безразличие не заставят его уехать. Он не показался мне человеком, заботящимся о своей репутации и желающим сделаться популярным у нашего милого общества.

– О чем ты говоришь? Ты – будущий президент компании! Ты хочешь отдать ему…

– О, пожалуйста! – Натали всплеснула руками. – Я говорю о добрососедстве, а не о том, чтобы подарить ему фирму.

– Не все разделят твое мнение. Ты юна и неопытна, дорогая, но интересы вкладчиков превыше всего. Они не должны страдать. И ты очень рискуешь, если настаиваешь на продолжении отношений с этим мужчиной.