— Как бы не так, раньше ты в аду гореть будешь, — выкрикнул Малкольм.

Эштон терпеливо улыбнулся.

— Если вам так хочется туда попасть, я готов оказать всяческое содействие. Наш спор может решить дуэль.

— Нет! — воскликнула Ленора, судорожно хватая Эштона за руку.

Малкольм усмехнулся.

— Похоже, эта дама весьма озабочена моим благоденствием.

— Вряд ли она отдает себе отчет в том, что в ружейном поединке вы так же неловки, как и в рукопашном.

Малкольм налился краской.

— Я тебе покажу!

— Покажете что? — осведомился Эштон. — Как стрелять из пистолета на расстоянии двадцати шагов?

Малкольм вновь вспомнил, что, по слухам, этот человек из Натчеза — меткий стрелок и опытный охотник, и ему не хватило отваги принять вызов.

— Ну же, ну, — настаивал Эштон. — Так что же все-таки вы собираетесь мне показать?

— Поговорим об этом позже, — пробурчал Малкольм. Он любил, чтобы все козыри были у него на руках. — Не стоит огорчать Ленору, — вывернулся он.

Сузив глаза, Эштон презрительно посмотрел на соперника. Небольшое кровопролитие помогло бы ему слегка утолить ярость, пробужденную этим человеком.

— Выходит, вы согласны, чтобы земля отошла ко мне?

— Нет! То есть... — Законы были известны Малкольму ничуть не хуже, чем Эштону, и он чувствовал, что попал в ловушку. — Я же сказал, поговорим об этом позже!

— Прошу прощения, но мы поговорим об этом сейчас, — решительно заявил Эштон. — Либо вы очищаете дом, либо земля переходит ко мне. Или вы сомневаетесь в моих правах?

Малкольм собирался было возразить, но так и не вымолвил ни слова. Ему просто нечего было возразить.

— Но нам же нужна хотя бы полоска земли, чтобы ездить в дом и из дома. Или вы хотите держать нас здесь пленниками?

— Ну что ж, небольшую полоску я вам выделю. Мои люди огородят то, что принадлежит мне, и смотрите, чтобы никто не заходил туда без спроса. — Улыбнувшись, он добавил: — К даме это, конечно, не относится... но только к ней и ни к кому другому.

— А ее отец? — вопросительно поглядел на него Малкольм. — Вы хотите сказать, что он не может ходить где ему заблагорассудится?

— У нас с ее отцом нет никаких соглашений. Если у него и были права на эту землю, то он отказался от них, разрешив жене завещать ее дочерям. Я претендую на долю Лирин, и ему придется испрашивать моего разрешения, чтобы заходить на мою землю.

— Мне известно, что у вас репутация трудного человека, — сказал Малкольм.

— Я следую своему долгу, — вежливо улыбнулся Эштон.

— Змея, — презрительно бросил Малкольм.

— Меня и не так обзывали, — невозмутимо откликнулся Эштон.

— Я бы тоже не прочь, только меня присутствие дамы смущает.

Эштон пожал плечами, давая понять, что ему надоел этот разговор. Он посмотрел на Ленору и бережно отбросил прядь волос, упавшую ей на щеку.

— Я буду поблизости. Только позови.

Развернувшись, он зашагал назад к берегу и жестом велел своим людям заняться делом.

— А ну-ка, живее, у нас тут работы на целый день.

Малкольм с ненавистью посмотрел ему вслед, а затем перевел взгляд на Ленору. Та глядела на Эштона, но, заметив, что Малкольм перехватил ее взгляд, быстро повернулась и побежала к дому, стараясь сдержать рвущуюся наружу радость. Если бы не Малкольм, она пустилась бы в пляс, прямо здесь, босиком. И, только закрыв за собой дверь, Ленора позволила себе улыбнуться и хлопнуть в ладоши.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Команда с «Русалки» принялась очищать берег от мусора. Затем матросы вбили в песок колышки, установили столбы, соорудили на высоте восемнадцати дюймов от земли платформу.