Она медленно пришла в себя, видение рассеялось, и остался лишь один звук — это билось прижатое к ее груди сердце Эштона.

— Я так надеялась, что ты придешь, — вздохнула Лирин. — Мне было очень плохо всю эту неделю одной на этой огромной кровати.

Эштон привстал на локте и заглянул в бездонную глубину ее глаз.

— Я тоже не мог больше терпеть.

— Ну и что же мне теперь делать? — тихо спросила она. — Я не могу не думать, что я твоя жена. И в то же время — Малкольм...

— Мне и самому в этом трудно разобраться, — вздохнул он и легонько дернул ее за ухо. — Но все равно никуда я тебя не отпущу.

— Придется... если Малкольм мне муж.

— Не могу я этому поверить, — простонал он, поворачиваясь на спину. — Даже подумать страшно, если тебя вдруг со мной не будет. Я и мужчиной-то почти перестал быть, когда решил, что ты умерла, а теперь, когда ты снова со мной, как же отдать тебя другому?

Лирин приподнялась и ласково провела пальцем по шраму у него на груди.

— Здесь мне хорошо, здесь мой дом.

Он растрепал ей волосы и нежно погладил по шее.

— Можно поехать в Европу...

Лирин покачала головой. Тяжелая грива ее волос упала ему на грудь.

— Ты не из тех, кто закрывает глаза на правду, Эштон.

Его рука скользнула вниз и остановилась у нее на груди. Прикосновение к мягкой, гладкой коже снова возбудило его. Теперь он не думал больше, что может потерять ее, — осталась только любовь. Губы их встретились, но тут донесшийся откуда-то издалека стук нарушил тишину комнаты.

Эштон бросил взгляд на каминные часы, но который час, разглядеть было трудно.

— Кто это, черт подери... Ведь сейчас, должно быть, два или три часа...

Вновь раздался стук, на сей раз более решительный.

Послышался голос, слова доносились слабо, но внятно:

— Хозяин, проснитесь! В Натчезе горят ваши склады!

— Проклятье! — Эштон спрыгнул с кровати, голым, как был, промчался через спальню и ванную и, поспешно набросив рубаху, выскочил в коридор. В дверях стоял Уиллис. На голове у него косо торчал ночной колпак, из-под в спешке накинутого халата виднелся воротник ночной рубахи. В руках он держал свечу, и при свете ее был виден тревожный блеск глаз.

— Мистер Эштон, — быстро заговорил дворецкий. — Там пришел человек и говорит, что от молнии загорелся один из ваших складов, прямо у реки, а вскоре могут загореться и другие.

— Пошли кого-нибудь за Джаддом, пусть он соберет людей. Я сейчас, только оденусь.

Уиллис нерешительно потоптался на месте.

— Если вы не против, сэр, я бы отправился с вами. Буду носить ведра.

— Только поживее. У нас нет времени.

— Слушаю, сэр! — Уиллис сорвался с места.

Вошла Лирин, завязывая на ходу пояс халата.

— Что случилось?

— Мне надо ехать в Натчез, — сказал Эштон, сбрасывая рубашку. — Горят склады!

Пока он натягивал брюки, Лирин поспешно вытащила из гардероба остальную одежду.

— Дождь довольно сильный. Может, огонь не перекинется на другие помещения?

— Если бы!

Он поспешно заправил рубашку в брюки. Лирин протянула ему пиджак.

— Только будь поосторожнее, хорошо?

Он притянул ее к себе на мгновенье, крепко прижался к губам и хрипло произнес:

— С сегодняшнего дня больше никаких раздельных спален.