Вскоре Лирин спустилась в гостиную. Движения ее были скованны, выглядела она почти испуганно. Она позволила гостю поцеловать себя в щеку и усадить на кушетку. С видом послушной дочери она внимала его рассказам об их прежней жизни в Англии. Он показал ей небольшую картину, на которой были изображены две девочки-близняшки, и ей пришлось признать, что она удивительно походила на обеих, но, лишь когда на свет было извлечено изображение старого, в тюдоровском стиле особняка, возвышающегося прямо над морем, она ощутила, что во всем этом есть нечто знакомое.

— Это ты сама рисовала, — сказал он, наливая себе новый стакан. — Это наш дом в Англии.

Лирин внимательно вглядывалась в рисунок, и перед ней словно живые вставали картины того, как она прогуливается по длинным галереям старого особняка. Она видела стены, увешанные картинами, копьями и щитами, длинные столы и вокруг них высокие массивные стулья.

— Да, похоже, я здесь бывала, — признала она. — Место кажется мне знакомым.

— Ага! — торжествующе воскликнул Роберт. — Итак, мы сдвинулись с места. Может, теперь ты согласишься даже, что я твой отец?

Лирин неопределенно пожала плечами. Так далеко заходить ей не хотелось, ибо тогда она даст ему и Малкольму Синклеру оружие против Эштона, а этого допустить нельзя.

— Кем бы ни была я — Ленорой или Лирин, вы равно можете быть моим отцом, но как я могу утверждать это, если даже не помню вас?

Роберт задумался, а потом заговорил, тщательно подбирая слова:

— На мой взгляд, тебе нужно время и тихое, покойное место, где бы ты могла все обдумать в одиночестве — без Малкольма или Эштона. Позволь мне отвезти тебя в Билокси. Там у нас есть дом прямо на берегу. Всем, что тебе нужно, ты будешь обеспечена.

Она нахмурилась при мысли о том, что придется покинуть Бель Шен... и Эштона.

— Мне здесь хорошо...

— Вряд ли тебе будет так же хорошо, когда ты наконец вспомнишь, что Эштон Уингейт сделал с твоей сестрой. Это он повинен в ее смерти, а ты в свое время поклялась отомстить ему. По правде говоря, не понимаю, как можно сильно ненавидеть человека и в то же время называть его своим мужем.

— Но я вовсе не ненавижу его, — запротестовала она. — Я...

Он пристально взглянул на нее, ожидая продолжения, но Лирин замолкла, так и не удовлетворив его любопытства.

— Ты знаешь, конечно, что Малкольм собирается вызвать Эштона на дуэль.

У нее сердце замерло от страха, она посмотрела на Роберта жалко и просительно.

— Малкольм отличный стрелок, — сказал Роберт. — У Эштона немного шансов.

— Надо остановить их, — сказала она.

— Но я-то как могу это сделать? — удивленно спросил Роберт. — Вот ты — иное дело, ты можешь.

Она застонала, заламывая руки и чувствуя, что ловушка вот-вот захлопнется.

— Если я останусь с Эштоном, Малкольм будет настаивать на дуэли. Если уеду с Малкольмом, Эштон потребует того же. Я его знаю. Он уже сказал, что ни за что не откажется от меня. А я не хочу ничьей смерти.

— Потому я считаю, что лучше всего тебе сделать то, что говорю я, — поехать со мной в Билокси. Вряд ли они вызовут на дуэль меня.

Лирин устало откинулась на кушетке. Предложение Сомертона ей вовсе не нравилось, но она не могла не признать его достоинств. Может быть, это была единственная возможность предотвратить дуэль.

— Мне надо подумать.

— У тебя не так много времени, дорогая, — сказал он. — Малкольм заканчивает приготовления и вскоре пошлет Эштону вызов. Так что если ты не поторопишься, это может стоить ему жизни. — Он пожал плечами. — Конечно, горевать я особенно не буду, памятуя о том, что он отнял у нас Лирин.

— А разве отец не может перепутать собственных дочерей? — тихо спросила она, поднимая взгляд на его удивленное лицо.