Распахнулась противоположная дверь, и в отделение зашёл Сибата-сан, удивлённо приподнявший брови при виде нежданных посетителей. Из Анко как будто воздух выпустили, похоже, она была знакома со старшим офицером полиции, и не обольщалась по поводу шансов столкновения с ним.

Разобиженная девушка вышла, так ничего и не сказав, и от всей души хлопнув дверью.

— Я надеюсь, вы сумеете объяснить, что произошло между вами и Митараши, Саске-кун! — Внушительно потребовал мой спаситель, и всё, что я мог сделать — только попросить, чтобы объяснение происходило с глазу на глаз.

Сибата-сан пригласил меня в свой кабинет, и мне понадобилась помощь одного из полицейских, чтобы туда добраться. Правда, почти сразу туда просочился с запозданием объявившийся дежурный офицер, Ичиго Нара, но теневики никогда не отличались болтливостью, и его присутствие мне не помешало.

Я рассказал всё, ничего не приукрашивая, и был даже немного обижен неприличным ржанием Ичиго и его утверждениями, что я настоящий поэт, и после всех тех описаний он уже сам не понимает, почему ещё не женился на Анко.

— Всё хорошо, что хорошо кончается! — Вынес вердикт Сибата-сан, не позволивший себе ничего большего мимолётной улыбки. — Я надеюсь, вы должным образом извинитесь перед Митараши-сан. И, поздравляю вас с пробуждением семейного додзюцу, Саске-сан!

Я, поражённый вдруг изменившимся уважительным суффиксом после имени, поднял на него глаза, и только сейчас увидел, что у моего отражения в протекторе офицера, красные глаза.

10. Лесная практика

Шаринган… Благословение и сила клана Учиха, предмет зависти и даже ненависти множества шиноби. Не уверен, что за всё время существования клана, хоть кто-то из Учиха пробуждал его настолько глупо.

Нет, основные условия были соблюдены — тренировки, смертельная опасность. Но всё же, получить наследие клана, едва не поплатившись жизнью за некоторую вольность. С другой стороны, становится понятно и семейное положение Анко, если у девушки настолько взрывной характер, есть реальные шансы, что любая семейная ссора перейдёт в схватку на выживание.

Но с Митараши Анко разберёмся позже, сейчас мне интереснее, насколько дорого дался Шаринган лично мне.

Как ни странно, в госпитале, куда меня отнёс один из полицейских, моей потрёпанной тушкой доверили заняться подростку лет тринадцати от силы. Генин, с невзрачной внешностью, всё, что его могло хоть чуть-чуть выделить — это очки, причём не совсем по размеру. Во всяком случае, поправлял их он чуть ли не каждую минуту.

Якуши Кабуто — так, во всяком случае, я прочёл прикреплённую на халат бирку, быстро обследовал меня незнакомыми техниками, и диагностировал несерьёзные порезы, ушибы, затем, более опасные растяжения связок и микроразрывы мышечных волокон, плюс общее чакроистощение.

А затем начался Ад! Для начала, сероволосый маньяк влил в меня литра полтора какой-то тягучей дряни, вполне способной выполнять обязанности рвотного. Как оказалось, это средство помогает выработке чакры, за счёт насыщения организма полезными веществами и временного ускорения метаболизма. Заикнувшись о специальных пилюлях, я получил краткую лекцию о том, что так называемые чакровосстанавливающие пилюли крайне вредны, поскольку используют внутренние резервы организма, и потому их используют только в крайних случаях.

Затем, садист Кабуто за минуту вылечил все мои царапины и ушибы, но целых полчаса что-то делал с ногами. И это было жутко больно! Теперь я понял, почему почти каждая койка госпиталя оказалась снабжена фиксирующими ремнями!

Когда я попытался возмутиться, и потребовал, чтобы зверюга обезболил, прежде чем лечить, как это делают в Академии, Кабуто поведал, что по традиции, чья история восходит едва ли не к самому основанию селения, раны, полученные по глупости, лечатся без обезболивания! Логика злобного генина от медицины была безукоризненна — войны сейчас нет, пострадать на усиленной тренировке я не мог, поскольку для юных шиноби, не имеющих даже ранга генина такие тренировки под запретом, значит, виной всему чья-то глупость.