– Да?

– Не знаю, что вы умеете делать, мэм, но полагаю, если вы постараетесь, то сумеете недолго присмотреть за трехлетним ребенком.

С этими словами он открыл дверь и вышел, захлопнув ее за собой прямо перед носом у Анники.

Анника молча уставилась на дверь. Как бы ей хотелось, чтобы Бак вернулся, она бы тогда высказала ему все, что думает по этому поводу.

Ветер действительно стих. Снег, набившийся в щели, начал таять, и на полу тут и там появились мокрые грязные пятна. В хижине воцарилось молчание, и Анника поняла, что впервые за три дня она осталась одна без своего похитителя. Она немедленно стала готовиться к побегу.

Оглянувшись на спящего ребенка, она подхватила с пола свой саквояж, затем поискала глазами накидку. Та висела на крючке у двери под курткой Бака. Сняв их с крючка, она надела накидку, а сверху длинную куртку и обнаружила, что, утеплившись таким образом, едва может двигаться. Не прошло и нескольких секунд, как она нашла в саквояже перчатки и с трудом натянула на пальцы холодную задубевшую кожу. Теперь она была готова.

Она осторожно открыла дверь, и в комнату тут же с током холодного воздуха, кружась, полетели снежинки. Анника вышла. Все вокруг было ослепительно белым. Единственным цветовым пятном в этой белизне была зелень сосновых веток.

Она почти закрыла за собой дверь, когда из комнаты донесся детский крик:

– Анка, я тоже пойду.

Анника сделала ошибку – она вернулась.

Бейби слезла с кровати и бросилась к ней через комнату. Анника захлопнула дверь, преграждая доступ холоду, поставила саквояж на пол и нахмурилась.

– Тебе нельзя идти, Бейби. Ты должна ждать Бака.

– Нет.

– Да. Он велел тебе ждать его. Он скоро вернется. Ты же не хочешь, чтобы он огорчился, увидев, что тебя нет.

– Анка идет с Баком?

– Нет. Я иду домой. А тебе надо остаться и ждать Бака. Ты сможешь это сделать? – Анника увидела, как расширились глаза малышки, когда она оглядела пустую комнату. – С тобой ведь ничего не случится, правда?

Бейби надула губы.

– Я тоже пойду.

– Нет. Ты должна остаться здесь.

– Я пойду с Баком.

Анника скрестила руки на груди и принялась притоптывать ногой по замерзшему полу. Треснуло полено в камине, посыпались искры. Анника посмотрела на обгоревший подол своей юбки, затем снова на Бейби.

А что, если ребенок подойдет слишком близко к огню? Что, если она, подражая Баку, вздумает подложить в камин еще одно полено? Что, если упадет головой в камин? Анника огляделась. Хижина, родной дом девочки, была, если вдуматься, не менее опасным местом, чем змеиное гнездо.

На кухонной полке лежали ножи, до которых Бейби легко могла дотянуться, встав на стул. Тяжелая печка-голландка могла упасть на пол. Девочка могла влезть на стул и свалиться с него или, что еще хуже, взять одну из многочисленных банок, съесть какую-нибудь гадость и отравиться насмерть.

Анника закрыла глаза и сосчитала до десяти.

Должен же быть способ выбраться отсюда, не подвергая опасности ребенка. Она ненавидела Бака, но не желала зла его племяннице. Неожиданно она вспомнила, что Старый Тед привязывал девочку к стулу. Анника быстро пересекла комнату и стала рыться в комоде, стоявшем в ногах кровати. Найдя поношенную нижнюю юбку из муслина, такую тонкую, что она казалась почти прозрачной, она принялась отрывать от нее длинные широкие полосы, а Бейби стояла рядом и смотрела, засунув палец в рот.

Покончив с этим, она схватила Бейби за руку и потащила к стулу. Посадив девочку на стул, она быстро, прежде чем та начала сопротивляться, привязала ее муслиновой полоской к спинке.

– Ну вот, – Анника встала и, уперев руки в бока, проинспектировала свою работу, – сиди смирно, пока не вернется Бак.