— Молодой человек! Ещё раз спрашиваю, куда пропали все мои инструменты? — протараторил он.

— Алексей Георгиевич, ну чего вы опять заладили? — спокойно ответил Беленков. — Проверьте нижний ящик. Вы всегда их там оставляете.

— Да? — подёргивая головой, спросил он. — Ну ладно. На этот раз выкрутился!

Я с трудом сдержал смех, наблюдая за взаимодействием Сергеева и Беленкова.

Пожилой лекарь обращался к своему помощнику на «ты» и даже называл его Лёней. Но лично я в этом ничего постыдного не вижу. Человеку в таком возрасте это позволительно. Особенно, если он хороший специалист. А если учесть, что его до сих пор держат в императорской клинике, сомневаться в этом не приходится.

Но пока что выводы делать рано. Посижу на приёме, понаблюдаю. Интересно будет посмотреть, на что способен столь опытный нейролекарь.

— А вы чего ухмыляетесь, молодой человек? — крикнул Сергеев, а затем стукнул палкой о кафель в сантиметре от моей левой стопы. — Вы кто такой?

— Алексей Георгиевич, успокойтесь, вы же сами его позвали, — прокричал в ухо нейролекарю Беленков. — Это помощник Евгения Кирилловича. Будет сидеть сегодня с нами на приёме!

— Где будет сидеть? — нахмурился он. — А-а-а! Тот самый! — старичок тут же улыбнулся. — Булгаков! Который у Дубкова пациента увёл. Так держать, молодой человек!

— Рад знакомству, Алексей Георгиевич, — крикнул ему в левое ухо я.

— А вот повышать голос на старших не обязательно! — буркнул Сергеев и поковылял к своему рабочему месту.

Мать моя женщина! Весело же в этом кабинете. Беленков с Сергеевым больше похожи не на помощника и лекаря, а на внука с дедом.

Пока нейролекарь копался в ящиках, пытаясь найти свои инструменты, я подошёл к Беленкову и спросил:

— Леонид Петрович, а почему он себе слух лекарской магией не вылечит? — поинтересовался я. — Насколько я понимаю, тугоухость вполне можно восстановить нашими способностями?

В моём мире такие нарушения слуха исправить лекарствами или хирургическим путём было невозможно. Единственный выход — использовать слуховой аппарат.

Но здесь знающий ЛОР-лекарь может запросто восстановить барабанную перепонку, слуховые косточки или улитку — в зависимости от того, на каком уровне был повреждён слух.

— В том-то и проблема, что у него тугоухость магическая. Он её на войне получил. А в нашей империи нет лекарей, которые умеют лечить такие магические недуги, — объяснил Беленков. — Зато у него есть слуховой аппарат со встроенным кристаллом. Кстати, кажется, он уже его надевает. Всё. Больше не перешёптываемся. Он с этим аппаратом даже разговоры медсестёр, сидящих в соседнем кабинете, подслушивает!

— Так! — заключил Сергеев. — Садитесь, господа. Начнём приём. Судя по голосам, снаружи уже человечка три точно сидит.

Первого пациента нейролекарь принял самостоятельно. Мы с Леонидом только наблюдали за тем, как проходит консультация.

И первое впечатление оказалось правдивым. Чутьё в очередной раз меня не подвело. Я сразу понял, что Сергеев — отменный специалист.

Как только перед ним оказался больной, всю его забывчивость как рукой сняло. Он быстро влился в работу, задавал хорошие вопросы и смог выставить правильный диагноз буквально минут за пять.

— Ну что, молодые люди? — спросил Алексей Георгиевич, когда первый пациент покинул кабинет. — Не бездельничаем! Следующего пациента попробуйте принять сами.

Наконец-то! Хоть один человек в этой клинике позволяет молодым лекарям заниматься настоящей практикой.

— Павел Андреевич, — обратился ко мне Сергеев.