— Глупости, прошло всего две недели, — отмахнулся он.

— Не знаю, не знаю! Раньше твоя макушка мне только до подбородка доставала, — замотал головой я.

Но всё веселье быстро сошло на «нет». Я заметил, как Кирилл тяжело дышит. Да и его голова показалась мне очень уж горячей. Видимо, опять поднялась температура.

Автоматическая активация «анализа» в случае с моим братом практически бесполезна. Когда Кирилл находится рядом, моя сила работает постоянно. Лекарская магия гудит в ушах, намекая, что мальчику требуется помощь. Только сделать я ничего не могу. Единственное, что в моих силах — облегчить симптомы.

Каждый раз после встречи с братом я возвращаюсь домой с жуткой головной болью. Это — протест «анализа», который, видимо, остаётся неудовлетворённым. А уж когда мы жили вместе, мне болеутоляющие приходилось есть горстями, чтобы хоть как-то переносить присутствие неизлечимого родственника.

— Сядь, я тебя осмотрю, — указав на скамью, произнёс я.

— А какой от этого толк? — пожал плечами Кирилл. — Раз начались ухудшения, значит, моя песенка уже спета. Убийцам даже не придётся руки марать.

— Дал бы тебе подзатыльник, если бы не твоя лихорадка! — прикрикнул на него я. — Не говори глупости. Мы с тобой не просто так прошли через все эти трудности. Сдаваться ещё рано. Я бы даже сказал, что сдаваться не придётся. Я найду способ тебя вылечить.

Так… А это ещё что такое⁈

Температура тела чуть выше тридцати семи. Однако кровь Кирилла не пылает яркой патологической аурой, как это бывало раньше во время прошлых приступов.

Я перевёл взгляд на лёгкие и понял, что одышка возникла по другой причине.

— Что ж, братец, у меня для есть хорошая новость и плохая, — заявил я.

— Ты же сам говорил, что так пациентам говорить нельзя! — воскликнул Кирилл.

— А ты у меня не на приёме, — усмехнулся я. — Хорошая новость — никакого приступа нет. Пока что твоя основная болезнь дремлет. Плохая новость — у тебя пневмония.

— Пневмония? — удивился Кирилл. — Это из-за неё у меня такая одышка? Так я ведь даже не кашляю.

— Такое бывает, — кивнул я. — Очаг совсем небольшой. Я его с лёгкостью смогу минут за пять убрать. Отоспишься — и проблем больше не будет.

— Фух… Значит, ещё поживём! — оживился Кирилл.

Я направил лекарскую магию в левое лёгкое брата, обдал бактерии мощным целительским потоком. Уверен, вся колония вымерла моментально. Можно было не мелочиться, в лёгких бактерии не нужны. Другое дело — кишечник. С ним труднее. Отличить нормальную микрофлору от патогенной на моём текущем уровне невозможно. Но благо кишечную инфекцию Кирилл не подхватил.

Я заставил бронхи расшириться, а затем разжижил скопившуюся слизь.

Брат тут же закашлялся, вскочил со скамьи и отошёл в сторону, чтобы избавиться он выходящей мокроты.

— Прокашляйся хорошенько, — посоветовал я. — Всё, я закончил. Завтра всё будет в порядке. Ты мне одно только скажи, каким образом ты умудрился пневмонию подхватить?

— Не знаю, — отвёл взгляд брат. — Наверное, заразился от кого-то.

— Похоже, кое-кто мне врёт, — нахмурился я. — Может, и заразился, но перед этим нужно было посадить иммунитет. А вас ведь сейчас отсюда даже в школу не выпускают. Признавайся давай, что случилось?

Кирилл знал, что я вижу его насквозь. Врать было бессмысленно.

— Ладно… — вздохнул он. — Только не ругайся. Мы с друзьями ночью выбирались за пределы приюта. Через забор перелезли. Попали под дождь, когда возвращались. Видимо, тогда я и промёрз.

— Счётчик обещанных подзатыльников растёт.