Все трое невольно посмотрели на портрет, стоящий на каминной полке.

— Да, кстати, чуть не забыл, — вдруг сказал Найт и потянулся за своей кожаной папкой. — Я побывал в Лондонском Королевском госпитале и навестил мистера Тонкса. Мне было нужно, чтобы он подтвердил дату своей поездки, а вернее, похода в Крайстчерч. В ответ он попросил меня кое-что вам передать.

Так же бережно, как и до этого — картон, он вытащил альбомный лист и протянул его Патрисии. Та взглянула: это был ее карандашный портрет, вернее, быстрый набросок, но сходство было передано. Внизу — девушка улыбнулась — стояла надпись, какие обычно вставляют на снимки пляжные фотографы: «На память о Борнмуте».

— Известно ли вам что-нибудь о сэре Тобиасе, сэр? — спросил Найт после паузы.

— Мы навестили его перед отъездом, — сказал пожилой джентльмен. — Понемногу, но поправляется. К счастью, обошлось без воспаления легких. Обещал написать нам, когда вернется домой.

— А его зонт? — вспомнила Патрисия. — Вы узнали, как он очутился у вокзала?

— Его принес туда Оливер Барнетт. Когда я спросил, зачем он вернулся в сад и взял зонт сэра Тобиаса, он посмотрел на меня так, словно ему жаль, что в Скотланд-Ярде не понимают элементарных вещей. И сказал: «Так ведь в ту ночь пошел дождь».

— Ага, я была права! — сказала девушка с довольным видом. — Еще кофе, инспектор?