— И воспользовался этой поездкой, рассчитывая уличить жену в измене, — произнес сэр Уильям.

— Да, на допросе он мне так и сказал.

— Думаю, вы догадались об этом и раньше. Но как вам удалось его уличить?

— Прежде всего — записки. Когда стало понятно, что первая написана на листке из фирменного блокнота страховой компании, а почерк в обеих один и тот же, можно было предположить, что их автор — Барнетт. Однако любой адвокат возразил бы: их мог написать и другой человек с таким же блокнотом — тот же Таннер. Для того чтобы обвинить Барнетта, необходимо было установить: он находился на вокзале в Борнмуте в то самое время, когда его жена и Таннер там же договаривались о встрече. Сам он категорически настаивал, что приехал из Лондона прямо в Крайстчерч. И тут подсказку мне дали вы, сэр, и вы, мисс Кроуфорд.

— Неужели?

— Вы вспомнили, что в день убийства, то есть в четверг, четырнадцатого числа, в Крайстчерче был Генри Тонкс. Там он нарисовал двух леди-туристок из вашей гостиницы. В поисках этих дам я заглянул в туристическое агентство и узнал: по четвергам есть поезд из Лондона, который прибывает в Борнмут в половине десятого, а в десять пятнадцать отправляется поезд, идущий через Крайстчерч. Получалось, что у Барнетта была возможность подслушать разговор жены с Таннером и после этого написать и отправить записку с угрозой. Потом я разыскал тех двух леди. Они рассказали мне о некоем любезном джентльмене, который помог им занести в купе их фотооборудование на вокзале в Борнмуте. То, что он назвался им Томасом Х. Бушем, хотя на самом деле им не был, не могло быть случайным совпадением. Как и то, что он уехал в Крайстчерч тем же поездом, что и они, то есть в десять пятнадцать. Ну, а позже эти дамы его опознали.

— И это тоже не было случайным совпадением? — прищурилась Патрисия.

— Не совсем, — улыбнулся Найт. — Мне повезло.

— Везение не приходит к тому, кто ничего не делает, — заметил сэр Уильям. — В вашем случае я считаю это стечение обстоятельств вполне закономерным.

— Спасибо, сэр, — улыбнулся инспектор. — Как бы то ни было, у меня появился повод арестовать Оливера Барнетта за нападение. Это, в свою очередь, дало основание произвести обыск в его вещах в Борнмуте, а также в лондонском доме — так мы нашли недостающие улики. Первой был фирменный блокнот компании ««Эбенезер Уилкс и сыновья».

— Вы нашли остаток оторванного листа? — воскликнула Патрисия. — Приложили к нему записку и увидели, что линия обрыва совпадает?

— У вас определенно есть способности к сыску, мисс Кроуфорд, — похвалил ее Найт.

— О, прошу вас, инспектор, не говорите так! — запротестовал пожилой джентльмен. — Моя племянница — натура увлекающаяся. Было бы большой ошибкой заронить эту мысль в ее сознание.

— Я это учту, сэр. Что касается обрывка у корешка: Барнетт его удалил.

— Странно: было бы гораздо проще выбросить блокнот, — заметила девушка.

— Это выглядело бы подозрительно — ведь Барнетт при всех сказал, что блокнот находится в его саквояже.

— Но все же вы смогли определить, что записка была написана на листке именно из его блокнота?

— Смогли, мисс Кроуфорд. Барнетт давил на карандаш так, что даже сломал кончик грифеля. Именно вы обратили на это мое внимание — простите меня, сэр, но это правда. Поэтому я предположил, что из-за столь сильного нажима на следующем листе мог остаться продавленный отпечаток текста угрозы. Так и оказалось. Барнетт не заметил этого и продолжил заносить туда какие-то свои рабочие заметки.