Между ними завязалась дискуссия по поводу того, имеет ли право на существование такой порядок, который заставляет законопослушных граждан понапрасну нервничать лишние сутки. Предчувствуя свое неизбежное поражение, сержант Бейли наскоро попрощался и ушел.

— Боже мой! Боже мой! Какая кошмарная история! — хозяин гостиницы обреченно покачал головой. — Теперь никто не захочет к нам приезжать.

Патрисию возмутило, что он думает только о себе, и она съязвила:

— А мне кажется, наоборот, мистер Уолтон, это привлечет к вам еще больше гостей. Вы можете даже дать рекламу: «Приезжайте к нам: у нас смертельно опасно».

— Вы шутите, мисс!

— Не обижайтесь, мистер Уолтон, но завтра я съеду, — сказал Адам Таннер. — Мне тяжело оставаться там, где меня подозревали в самых ужасных вещах.

— Скажите лучше — стыдно, — упрекнула его дама. — После ваших отвратительных признаний…

— А вы, миледи? — поинтересовалась Патрисия. — Вы, наверное, тоже не захотите здесь оставаться?

— Ошибаетесь, дитя мое. Я не из тех, кто бросает людей в трудную минуту, — заявила леди Кларк, гордо вскидывая все три подбородка. — Несомненно, мое присутствие здесь положит конец разным нелепым слухам. Нет, я останусь до конца мая, как и намеревалась.

При этих словах все, и в первую очередь — хозяин, воззрились на нее с крайним изумлением.

— Уверена, мистер Уолтон, вы оцените мою поддержку и возьмете с меня только половину стоимости, — невозмутимо прибавила леди Кларк.

К крайнему изумлению у присутствующих прибавилась еще и временная потеря речи.

30 апреля 1887 года, суббота. Снова в Лондоне

«Начался последний семестр моего первого курса в школе Слейда, — писала Патрисия, сидя за столом у себя в комнате на Гросвенор-стрит. — Прошла уже целая неделя. Совсем другие события, совсем другие люди. Печальная история, приключившаяся в Борнмуте, кажется далеким прошлым и даже чем-то почти нереальным. Здесь, в Лондоне, все настолько спокойно и…»

В дверь постучали.

— Да, войдите, — откликнулась девушка.

— Прошу прощения, мисс, — сказал Миллер, приоткрывая дверь, — у нас полиция. Пришел некий инспектор Найт.

Девушка подскочила на стуле.

— Инспектор Найт?

— Да, мисс. Я бы не стал вас беспокоить, но ваш дядя еще не вернулся.

— Тогда проводите инспектора в библиотеку, я сейчас спущусь.

Патрисия захлопнула крышечку чернильницы, закрыла дневник и сунула его, как обычно, в тайник — под матрас. Затем выждала несколько минут и понеслась вниз. Перед библиотекой она замедлила шаг и вошла неторопливой поступью хозяйки дома. Найт стоял у полки с книгами и рассматривал корешки. Обернувшись, он расплылся в широкой улыбке. «Неужели он мне так обрадовался?» — подумала девушка и тоже улыбнулась.

— Какими судьбами, инспектор? — спросила она.

— Я пришел вернуть вам это, — сказал тот, раскрыл кожаную папку, которую держал в руках, и вытащил из нее картон.

Это был портрет миссис Барнетт, тот самый, на фоне роз.

— Красивая работа, — похвалил Найт.

— Красивая женщина, — поправила Патрисия. — Вы возвращаете мне этот портрет? Разве вам не нужно… ну…

— Подшить его в дело? — подсказал инспектор.