— Это не мистер Буш.

Сестры растерянно переглянулись.

— Настоящий мистер Буш — вернее, преподобный Томас Х. Буш — много старше. Я встречался с ним вчера: он вас не фотографировал.

— Я ничего не понимаю! — выразила общее недоумение леди Кларк. — Пусть кто-нибудь объяснит, что происходит.

Объяснять взялся Оливер Барнетт. Он приложил руку к сердцу и заговорил извиняющимся тоном:

— Прошу прощения, у меня ужасная память на лица! Теперь я вспомнил: леди, мы действительно встретились с вами в Крайстчерче, возле Красного дома. Я там работал, а в тот момент как раз вышел перекусить. Мы вместе прошли к замку.

— Почему вы назвались чужим именем, мистер Барнетт? — потребовала ответа леди Кларк.

— Из скромности, вероятно, — хмыкнул сэр Уильям.

— Барнетт? — переспросили девы. — Хильда! Это, должно быть, муж той женщины, которую убили… Конечно, Бриджит, это он! Примите наши соболезнования, мистер Барнетт.

— Благодарю, а вы — мои извинения, — сказал мужчина, уже не так любезно. — Я не хотел вас обмануть. Мистер Буш — мой клиент, я работал с ним в тот день. Я был полностью поглощен его делом, крайне запутанным. Вероятно, поэтому его имя невольно слетело у меня с языка. Ну, а после такой оплошности глупо было бы говорить: «Простите, на самом деле моя фамилия — Барнетт».

— Ничего страшного! — великодушно простила его первая дева. — Ведь теперь все прояснилось.

Вторая бдительно произнесла:

— Вы сказали, что мы встретились у Красного дома. Но мы видели вас еще раньше, утром — на вокзале в Борнмуте.

Очевидно, Барнетта начала раздражать их навязчивость, потому что он возразил довольно резко:

— Вот теперь вы точно заблуждаетесь! Я не был в тот день в Борнмуте. Я приехал из Лондона в Крайстчерч около полудня.

— Простите, но я точно помню: вы помогли нам забраться в купе.

— Я тоже прекрасно это помню, Хильда. Наш поезд уходил в десять пятнадцать.

Оливер Барнетт побагровел и вскочил с криком:

— Ах вы, две старые мокрые курицы!

Оскалившись и выставив вперед руки, мужчина ринулся к ним, но тут же, споткнувшись обо что-то, грохнулся наземь. Сэр Уильям с невинным лицом убрал ногу обратно под стол.

Найт и Бейли бросились к растянувшемуся во весь рост мужчине. Одна штанина у него задралась, обнажив длинную воспаленную полосу ниже колена.

Полицейские подняли ошеломленного падением Оливера Барнетта, и Бейли шустро застегнул у него на запястьях наручники.

— Такая рана от ржавого гвоздя может быть опасна, — сочувственно произнес инспектор.

21 апреля 1887 года, четверг. Все могут быть свободны

Прохладная ветреная погода не слишком располагала к прогулкам, но все же сэр Уильям с племянницей отважились днем покинуть гостиницу. Это позволило им хотя бы на некоторое время избежать столкновений с леди Кларк, которая бурно и возмущенно делилась своими впечатлениями о вчерашних событиях с каждым, кто попадался ей на пути. Больше всех, конечно, доставалось хозяину гостиницы, который вынужден был присутствовать за своей конторкой. Свою долю получил и Адам Таннер, вернувшийся накануне вечером — помятый и небритый, и даже две бодрые старые девы, которые, на удивление, решили сегодня остаться в гостинице и подождать новостей.

Когда сэр Уильям с Патрисией, продрогшие, вернулись в гостиницу, то с радостью согласились на предложение Уолтона выпить горячего чая с капелькой бренди. Они уселись внизу возле растопленного камина, а к пяти часам в холл начали стягиваться и остальные постояльцы.