— Надеюсь, я не слишком вас задержал. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня вы опоздали на поезд.

— Нет-нет, не беспокойтесь, у нас еще достаточно времени.

— До встречи, инспектор!

Уходя, инспектор слышал громкий шепот:

— Какой очаровательный молодой джентльмен, правда, Хильда? И совсем не похож на полицейского!

— Много ли ты в своей жизни беседовала с полицейскими, Бриджит? Но я с тобой согласна, он весьма…

— Ты сегодня совсем не брала в руки кисти, — произнес сэр Уильям полувопросительно-полуутвердительно.

— Не хочется, — вздохнула Патрисия.

Дядя с племянницей снова побывали в больнице — сэр Тобиас выглядел лучше, но все же был еще очень слаб. Затем они прогулялись вдоль моря и, поскольку вечер выдался теплый, расположились на террасе.

— Дядя, я совершенно не разбираюсь в людях, — озабоченно сказала девушка.

— Ммм?

— Вот, например, мистер Таннер. После первого его откровения я подумала, что он трус и лжец. А ведь он лгал потому, что хранил слово, которое дал миссис Барнетт! Несмотря на то, что его подозревали.

— Если бы он сразу сказал всю правду, его подозревали бы еще больше, — возразил сэр Уильям.

— Да?.. Верно… А теперь инспектор Найт считает его убийцей… Неужели он действительно мог убить миссис Барнетт из-за того, что его надежды окончательно рухнули?

— Такое случается, — неопределенно отозвался пожилой джентльмен. — Но если так, то неясно, зачем ему могло потом понадобиться угрожать еще и ее супругу.

— Нууу… Помнишь, вчера в участке Таннер сказал: «Это ты во всем виноват!» Наверное, он решил, что… что брак убил веру миссис Барнетт в мужчин, что если бы не это, то она ответила бы на его чувства. И что ее муж, получается, косвенно виноват в том, что Таннер пришел в ярость из-за того, что она его отвергла, и…

— А говоришь, что не разбираешься в людях. Мне бы такое и в голову не пришло.

Патрисия с подозрением посмотрела на своего дядю: насмехается он или же говорит серьезно. Она не успела этого определить, так как на террасе появился Оливер Барнетт. Оглядевшись, мужчина нерешительно приблизился к ним и спросил:

— Вы позволите к вам присоединиться?

— Пожалуйста, — сэр Уильям указал на свободный стул.

— Благодарю… Я хотел бы извиниться перед вами за свое поведение… От природы я вспыльчив, а тут еще эти бездушные полицейские со своими вопросами, намеками…

— Мы понимаем, что вам пришлось пережить, — вежливо сказал пожилой джентльмен.

— Я любил мою жену, я очень ее любил. Но у меня были трудные периоды в жизни, и тогда Грейс приходилось со мной нелегко: как я уже сказал, я вспыльчив. Когда мы расстались, я много размышлял и осознал, как был неправ: я думал только о своих собственных невзгодах и не уделял Грейс должного внимания, а она не заслуживала такого обращения. Я был счастлив, когда она согласилась провести отпуск со мной. Я ехал сюда окрыленный, надеялся, что Грейс простит меня и вернется ко мне…

Патрисия слушала и изумлялась: это был совсем другой Оливер Барнетт — не мрачный и задиристый, а печальный, опустошенный. «Да, я не разбираюсь в людях, — снова упрекнула себя девушка. — Нельзя верить первому впечатлению».

— Я глубоко раскаиваюсь в том, как я вел себя с моей женой. Знаете, я только теперь начинаю ощущать свою потерю.

— Что имеем — не храним, — заметил сэр Уильям.